Дзень Гораду

[miram]

У суботу -- Дзень Гораду. А 10-й вечара салют. Я прабіраюся на ровары ад пляцу Волі па Машэрава. Тратуарам не прайсьці. На тэрасе Палаца спорту канцэрт. Адгэтуль жа пачынаецца аўтамабільны корак, не праехаць нават роварам, але пешкі праплішчыцца ўдалося -- да Юбілейнай, адгэтуль на Заслаўскую (зачапіў пры гэтым мянта, але яму было не да таго). Салют уражвае. Адзін з найлепшых, што я бачыў. Народ стаіць, глядзіць і пры асабліва яскравым выбуху гукае невыразна, але бурна. Касірка ў “Юбілейным” пыталася, ці ён скончыўся і ці шмат народу, і наракала на горкую долю, што яго не пабачыла. Назад вяртаўся гадзіны праз паўтары тою ж дарогаю. Натоўп рассмактаўся бухаць па хатах, людзей хіба толькі крыху больш, чым звычайным вечарам у выходныя.

У натоўпе адмысловая энэргетыка, але што там рабіць, калі ён сабраўся глядзець?

Для параўнаньня – вось карнавал у Гель-Г’ю:

Я двинулся, наконец, по длинной улице в правом углу площади и попал так удачно, что иногда должен был останавливаться, чтобы пропустить процессию всадников - каких-нибудь средневековых бандитов в латах или чертей в красных трико, восседающих на мулах, украшенных бубенчиками и лентами. Я выбрал эту улицу из-за выгоды ее восхождения в глубь и в верх города, расположенного рядом террас, так как здесь, в конце каждого квартала, находилось несколько ступеней из плитняка, отчего автомобили и громоздкие карнавальные экипажи не могли двигаться; но не один я искал такого преимущества. Толпа была так густа, что народ шел прямо по мостовой. Это было бесцельное движение ради движения и зрелища. Меня обгоняли домино, шуты, черти, индейцы, негры, {"такие"} и настоящие, которых с трудом можно было отличить от {"таких"}; женщины, окутанные газом, в лентах и перьях; развевались короткие и длинные цветные юбки, усеянные блестками или обшитые белым мехом. Блеск глаз, лукавая таинственность полумасок, отряды матросов, прокладывающих дорогу взмахами бутылок, ловя кого-то в толпе с хохотом и визгом; пьяные ораторы на тумбах, которых никто не слушал или сталкивал невзначай локтем; звон колокольчиков, кавалькады принцесс и гризеток, восседающих на атласных попонах породистых скакунов; скопления у дверей, где в тумане мелькали бешеные лица и сжатые кулаки; пьяные врастяжку на мостовой; трусливо пробирающиеся домой кошки; нежные голоса и хриплые возгласы, песни и струны; звук поцелуя и хоры криков вдали, - таково было настроение Гель-Гью этого вечера. Под фантастическим флагом тянулось грозное полотно навесов торговых ларей, где продавали лимонад, фисташковую воду, воду со льдом содовую и виски, пальмовое вино и орехи, конфеты и конфетти, серпантин и хлопушки, петарды и маски, шарики из липкого теста и колючие сухие орехи, вроде репья, выдрать шипы которых из волос или ткани являлось делом замысловатым. Время от времени среди толпы появлялся велосипедист, одетый медведем, монахом, обезьяной или Пьеро, на жабо которого тотчас приклеивались эти метко бросаемые цепкие колючие шарики. Появлялись великаны, пища резиновой куклой или гремя в огромные барабаны. На верандах танцевали; я наткнулся на бал среди мостовой и не без труда обошел его. Серпантин был так густо напущен по балконам и под ногами, что воздух шуршал. За время, что я шел, я получил несколько предложений самого разнообразного свойства: выпить, поцеловаться, играть в карты, проводить танцевать, купить, - и женские руки беспрерывно сновали передо мной, маня округленным взмахом поддаться общему увлеченью. Видя, что чем дальше, тем идти труднее, я поспешил свернуть в переулок, где было меньше движения. Повернув еще раз, я очутился на улице, почти пустой. Справа от меня, загибая влево и восходя вверх, тянулась, сдерживая обрыв, наклонная стена из глыб дикого камня. Над ней, по невидимым снизу дорогам, беспрерывно стучали колеса, мелькали фонари, огни сигар. Я не знал, какое я занимаю положение в отношении центра города; постояв, подумав и выбрав из своего фланелевого костюма все колючие шарики и обобрав шлепки липкого теста, которое следовало бы запретить, я пошел вверх, среди относительной темноты. Я прошел мимо веранды, где, подбежав к ее краю, полуосвещенная женщина перегнулась ко мне, тихо позвав: "Это вы, Сульт?" - с любовью и опасением в вздрогнувшем голосе. Я вышел на свет, и она, сконфуженно засмеясь, исчезла.

Уласна, розьніца вельмі простая.

Толпа была так густа, что народ шел прямо по мостовой. Это было бесцельное движение ради движения и зрелища

-- гэта было.

…лукавая таинственность полумасок, отряды матросов, прокладывающих дорогу взмахами бутылок, ловя кого-то в толпе с хохотом и визгом; пьяные ораторы на тумбах, которых никто не слушал или сталкивал невзначай локтем; звон колокольчиков, кавалькады принцесс и гризеток, восседающих на атласных попонах породистых скакунов…

-- гэтага не было.

За время, что я шел, я получил несколько предложений самого разнообразного свойства: выпить, поцеловаться, играть в карты, проводить танцевать, купить…

-- а гэтага й быць не магло.

ЖЖ пра ДГ (па сьвежых сьлядах):

zmicier: это когда тысячи залитых быдланов совкаютцца по городу
tomat: На Машерова милиция ласково журила перебегавших дорогу:"Пешеходы! Не парализуйте бесплатное движение транспорта!"
p1xel: помню только что бухаў за Гулагам ды са старым класам.
newbieblair: как-то все хуйевато прошло по сравнению с тем, что я ожидал.
bielarusaczka: Весела было. Вершы чыталі, тэсьцікі рабілі, з рыцарамі размаўлялі.
asske: толпы пъянава быдла шатающегося па улицам
alttab: Каждая бенгальская свеча, выпущенная в небо, выжигает, выгрызает извилистые ходы в пространстве, оставляя по себе абсолютную пустоту. (найлепш напісана, усім чытаць)
tomat: Опосля концерту на Бангалоре спецназ охранявший сцену развернул шеренгу, и вот так вот, цепью, пошёл на ещё тусовавшую толпу.
kuban: хочешь или не хочешь а когда ты стоишь под этим столбом огней, твоя психика впитывает это безумие

Comments

[p1xel.livejournal.com]

блин. теперь вот жалею, что салют не поматрел =( думал ацтой будет, а тут такое пишут...

[miram.livejournal.com]

:-P

Ну i што, бачыу я той салют...

[tumelya.livejournal.com]

Ад кагосьцi я чуу такi сказ: " Ступень цывiлiзаванасьцi народу вымяраецца громкасьцю выкрыкау пры выбуху салюту..." Цытата недакладная, але ж... Я, амаль што, не памятаю вогненых фiгурау, бо размауляу з падпiтымi сябрамi. На той момант гэто было найцiкавейшае...