О дистинктивном мышлении

[miram]

Недавняя дискуссия о крепостном праве (в связи с надписью на памятнике Александру Освободителю) демонстрирует характерный прием спора. Явление названо "рабством"; кому это название не по душе, говорят о его неправомерности (женскую логику "мне не нравится, значит -- неправильно" обсуждать сейчас не будем). Как доказать, что оно не рабство? Берем то, что рабством заведомо является -- античное рабовладение. Отмечаем различия: напр., античный рабовладелец мог убить раба безнаказанно, а русский помещик крепостного -- отнюдь, и т.д. На сходствах не останавливаемся. Дальше делается вывод: раз явление не вполне совпадает с произвольно выбранным (или даже архетипическим) образцом, то оно и не относится к тому же классу, что образец.

Кажется, этот механизм родственен тому, который наблюдается в сфере терминологии. Стоит кому-нибудь предложить, чтобы, например, браузер назывался листалкой или бродилкой, одно из стандартных возражений -- то, что это неточно, а стало быть, нетерминологично: "браузер" -- однозначно определяет, что мы имеем дело с компьютерной программой известного назначения и ни с чем иным, а "бродилка" -- это, напр., также некоторый класс компьютерных игр, а "листалка", положим, -- какая-нибудь машинка для переворачивания страниц. (Здесь не будем обсуждать стилистический аспект, это отдельная тема.) (См. также об английском слове browser @ avva.)

Клод Пирон в своей прекрасной книге "La bona lingvo" (на эсперанто) сравнивает английский и французский подход к языку на таком примере. Француз с ребенком подходят в зоопарке к вольеру с одногорбым верблюдом. Ребенок говорит: "Папа, смотри -- верблюд!" Папа отвечает: "Это не верблюд, у него ведь только один горб -- значит, это дромадер". Английский папа в такой же ситуации ответит: "И точно, верблюд! Только одногорбые верблюды называются дромадерами". (Пересказываю, как мне запомнилось; в книге, текст которой прислал zmila, нет противопоставления именно английскому, речь идет о языке произвольного другого народа.) Выше мы имеем дело как раз с таким, "французским" -- различительным, а не обобщающим -- подходом к языку.

Ср: n__n про "общ[ее] для ХХ века стремлени[е] к автономизации всего и вся" в связи с убеждением, что "поэзия непереводима".

Сюда же сомнения насчет того, можно или нельзя заимствовать сюжеты, сочинять вариации на тему известного произведения, сиквелы-приквелы и т.п.; забота о том, чтобы новый перевод того же произведения, упаси боже, не совпадал более чем в полуфразе с предыдущим; и т.п. (Если новизну начинают ценить наряду с красотой -- вскоре она оказывается ценностью большей, чем красота, что кругом и видим.)

Олицетворение всех этих вещей -- борхесовский Иренео Фунес.

Такой подход в известном градусе делает невозможным ни общение, ни обобщение.