miram

minskiy_virtual выклаў адсканаваны і распазнаны зборнік артыкулаў Анатоля Майсені "Страна несбывшихся надежд" (апублікаваны ў 1997, неўзабаве пасьля гібелі).

Майсеневы артыкулы я чытаў. Адна зь першых, або і першая, публікацыя ў цэнтральным друку была пра Язэпа Лёсіка -- супраць яго рэабілітацыі. Яна ў кнігу не ўвайшла; адкрывае зборнік іншы тэкст -- пра першыя "Дзяды" 1987 году, густая сумесь ахавальніцтва з дазволеным прагрэсізмам, паблажлівасьці з начальніцкім мэнтарствам. Фрагмэнт адтуль:

Выступающий сменяет выступающего. Оглашается письмо-обращение. С его главным содержанием нельзя не согласиться — историческая справедливость должна быть восстановлена, полная правда должна быть произнесена, какой бы горькой она ни оказалась. И все-таки есть в письме-обращении отдельные места, которые настораживают. Например, требование публично назвать поименно не только тех, кто пострадал в годы репрессий, но всех тех, кто в 30-е годы совершал "преступления". Как заявлено: "во имя исторической спра[в]едливости". В обращении нет места для сомнений: отыскать всех тех, кто участвовал в репрессиях 30-х годов, и поголовно наречь их "преступниками" со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Хотел бы спросить у тех, кто составлял текст обращения и ставил под ним свои подписи: "Возьметесь ли вы доказать, что все те, кто принимал участие в репрессиях в ту трагическую пору, были сознательными преступниками, то есть шли на это, в полной мере осознавая, что чинят произвол и беззаконие в отношении невинных людей? Нам сегодня с позиции времени достаточно видно, что многие из тех, кто осуждал, обвинял, совершенно искренне верил, что их действия — не что иное, как торжество правосудия от имени всего трудового народа, что это продолжение революционного насилия, совершенно необходимого и неизбежного во имя победы социализма, во имя претворения в жизнь извечной мечты о равенстве и справедливости? Да, они нe понимали и не могли понять, что 30-е годы отличались коренным образом от послереволюционной ситуации, когда беспощадная борьба за политическую власть, за диктатуру пролетариата, борьба не на жизнь, а на смерть, требовала применения революционного насилия к классовому врагу. Да, они заблуждались, уверовав в сталинский тезис об "обострении классовой борьбы по мере построения социалистического общества", послуживший оправданием гибели сотен тысяч невинных людей. Да, они жестоко ошибались, когда считали Сталина достойным преемником Ленина, а сталинизм — продолжением ленинской политики. Но ведь многие из них были искренни в своем заблуждении, это люди, многие из которых чуть позже, в военное лихолетье, не задумываясь, жертвовали собственными жизнями во имя торжества великой идеи социализма. Как быть с ними? С теми, кто позже многое осознал, многое осмыслил и раскаялся? С теми, кто долгие десятилетия вынашивал эту боль прозрения в себе? Кто возьмет на себя смелость назвать их всех преступниками?

Непросто сегодня, спустя десятилетия, вершить персональный суд. Поэтому прежде чем взывать к исторической справедливости, нужно вначале крепко поразмыслить и спрогнозировать результат намеченных действий.

У наступныя гады, здаецца, гэтай небясьпечнай тэмы, яшчэ і цяпер праблематычнай, аўтар больш не закранаў.

Пазьней, як піша Арлоў у "Імёнах Свабоды", Майсеня падняўся "да публіцыста й палітоляга, які кінуў адкрыты выклік рэжыму (і, дарэчы, пачаў пісаць па-беларуску)". Позьнія артыкулы, сапраўды, маюць рэзка антылукашэнкаўскі характар, так што ўся кніга становіць рэдкі выпадак, калі злом гісторыі цэлай краіны паказаны праз эвалюцыю тэкстаў (і, мабыць, поглядаў) аднаго чалавека.

На заканчэньне "Беларуси во мгле", апошняга Майсеневага артыкула (верасень 1996 г.), чытаем:

И теперь грозовые раскаты президентского голоса все больше напоминают сломавшийся Органчик. Он стал не страшен. И самое главное — слишком многие — и в госаппарате, и в силовых структурах, и простые люди — поняли, что еще 10 лет президентства Лукашенко Беларусь и ее народ просто не выдержат. Нельзя жить в состоянии перманентной войны с самим собой. Отношение общества к Лукашенко неизбежно приближается к "точке пресыщения". А это значит, во мгле, которую напустил на Беларусь первый ее президент, забрезжил свет надежды.

Відаць, Мілінкевіч пераадолеў страх не на пустым месцы. Тое, што прагноз наконт немагчымасьці вытрываць "еще 10 лет президентства" ня збыўся, цешыць. Мы хлопцы жывучыя.

Сьледам за "Беларусью во мгле" ідзе фрагмэнт "3 апошняга выступлення прэзідэнта Нацыянальнага цэнтру стратэгічных ініцыятываў "Усход — Захад" Анатоля Майсені на мітынгу ў абарону Канстытуцыі 19.10.96 г.". Заўчасны скон прамоўцы надаў яму гучаньне палітычнага запавету:

I апошняе. Не мы, дык іншыя — мы пераможам! Мы пераможам сілай духу. Нам не трэба канфліктаў і канфрантацыі! Жыве Беларусь!

Кідаецца ў вочы адначасна зьбежнасьць і разыходжаньне са славутай "Ротай" Марыі Канапніцкай (1908; словы, сьпеў). Тая таксама дакляравала "Duch będzie nam hetmanił", але не раней, чым "Orężny stanie hufiec nasz". А і праўда, калі ня трэба канфрантацыі -- каго, як, чым і, галоўнае, навошта перамагаць?