![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
miramДействующие лица:
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
ДЖИННИ СТЮАРТ, его секретарша
ХАЙРЭМ, американский посол
М-р ДЮФЕЛЛЕР из Национального банка Мильвоки
ПРЕЗИДЕНТ Соединенных Штатов Америки
ДЖЕЙМС МАКДОНАЛЬД, секретарь профсоюза котельщиков
ЛОРД ФЕРС, председатель Ассоциации британских монополистов
АЛЕКСАНДРА, советский посол
ЛОРД-КАНЦЛЕР
ГЕНЕРАЛ ГАСТИНГС, начальник имперского генерального штаба
Достопочтенный РЭНДОЛФ ФОКС
Герольды, Телохранитель и другие второстепенные персонажи
ДЕЙСТВИЕ ПРОИСХОДИТ ЧЕРЕЗ 80 ЛЕТ ПОСЛЕ НАШЕГО ВРЕМЕНИ
ИНТЕРМЕДИЯ ПЕРВАЯ
Спальня Премьер-министра. В глубине – широкая кровать с пологом. Громоздкая и старая, как вся прочая мебель в комнате, она сделана из темного дуба, полировка которого потускнела от времени. Налево два застекленных книжных шкафа, между ними дверь в ванную, которая одновременно служит гардеробной. Ближе к авансцене – письменный стол. Направо два окна и в простенке дверь, ведущая к выходу на Даунинг-стрит. У двери установленный на пьедестале бронзовый бюст одного из прославленных предшественников нынешнего премьер-министра. На заднем плане, посреди стены, дверь в кухню и в сад. Пять или шесть громоздких кожаных кресел. Одно из них придвинуто к кровати. Джинни Стюарт, секретарша Премьер-министра, сидит в кресле и читает газету Премьеру, который полулежит в постели, пристроив на коленях поднос с завтраком. Повсюду – на постели, на полу – разбросаны газеты.
Премьер-министр очень стар, однако в нем нет старческой дряхлости. Относится ко всему с хладнокровным спокойствием, но иногда не чужд сарказма, а иногда вдруг становится экспансивным, даже очень экспансивным. У него моржовые усы, которые упорно отвисают, несмотря на все его усилия. Он то и дело подкручивает их, точно так же как Джинни Стюарт то и дело взбивает над лбом свои золотистые волосы. Ей двадцать один год или немного больше, на ней свободное гладкое вязаное платье мягких тонов. Движения живые и непринужденные, но без излишней вертлявости. Сейчас она сидит в кресле, поджав под себя одну ногу, и только время от времени меняет позу, когда ей надо наклониться, чтоб взять с постели новую газету. В ней много женственности, у нее ясный и твердый взгляд и такой же ясный и твердый голос.
ДЖИННИ
(читает). "Сегодня исполнилось ровно восемьдесят лет с того дня, как палате общин был представлен на обсуждение план национализации угольных копей, и хотя план этот все еще не принят, он тем не менее остается одним из самых достопримечательных экономических документов нашей эпохи..."
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Это что за газета?
ДЖИННИ.
"Дейли геральд".
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Наступил самый критический день в истории Англии, а они толкуют про какие-то допотопные угольные копи. Найдите что-нибудь поближе к жизни.
ДЖИННИ
(указывает пальцем). Передайте мне вон ту газету. (Снова указывает.) "Таймс".
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(хмурится и передает газету с явной неохотой). Ну, тут наверняка будет разговор о том, что мне надо отрубить голову.
ДЖИННИ
(раскрывает газету, складывает и читает). "Сегодня восемьдесят третья годовщина первого соглашения о ленд-лизе, и сегодня же истекает срок пятого американского займа. (Она выдерживает паузу, чтобы дать впечатлению отстояться.) Если английское правительство окажется не в силах удовлетворить претензии, изложенные в ноте США (смотрит на премьера и читает еще раз) ...если английское правительство окажется не в силах удовлетворить претензии, изложенные в ноте США, остатки нашего актива перейдут в собственность Национального банка Мильвоки, достоянием которого сделаются также драгоценности Короны, фонды Английского банка, капитал страховых обществ и вся звонкая монета королевства". (Снова смотрит на премьера.) Ну как, довольно с вас?
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Читайте дальше. Читайте, пока не дойдете до моей головы.
ДЖИННИ
(читает). "Англия сегодня переживает революционную ситуацию, и мы с нетерпением ожидаем, чем кончится этот день, зная, что премьер-министру предстоит либо явить чудо финансовой изворотливости, либо испытать на себе грозный гнев английского народа, который никогда не допустит, чтобы этот остров был отдан в руки иностранных монополистов. Итак, если у премьер-министра не заготовлен должный ответ на американскую ноту, в Англии скатится с плеч еще одна голова..."
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(потирая свой едва прикрытый волосами череп). Вот теперь довольно. Теперь довольно. Да, "Таймс" стал не тот. Ему бы только головы скатывались с плеч. Было время, когда мы приходили в ужас от казней и кровопролитий. А теперь это для нас детские игрушки.
ДЖИННИ
(складывает газету и решительно приглаживает пальцем сгиб). Ваша голова непременно скатится с плеч, если только вы не покроете обязательств по займу.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Знаю. Все знаю. Американский посол (язвительно), ваш приятель, сегодня явится взыскивать долг.
ДЖИННИ.
Он придет сюда? Ваши акции поднимаются. До сих пор всегда вы ходили к Хайрэму.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(оставляя ее сарказм без внимания). Я сказал (передразнивая ее) Хайрэму, что я болен. А что, он все еще собирается на вас жениться?
ДЖИННИ
(встает и потягивается). Кажется, да, хотя предложения он мне еще не делал. (Потягивается она просто от удовольствия, что кто-то желает ее больше, чем она его. При этой мысли она даже улыбается.)
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(следя за выражением ее лица). Немножко он бюрократ, верно?
ДЖИННИ
(вынужденная признать истину). Тут ничего не поделаешь. Ему всего двадцать три года. Он самый молодой из американских дипломатов. (Собирает газеты.)
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(в пику ей). Новая представительница Советского Союза еще моложе. Ей девятнадцать лет, у нее двое детей, и она владеет семью языками. Это большая редкость в дипломатическом мире, чем ваш Хайрэм.
ДЖИННИ.
Вовсе он не мой Хайрэм.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
К тому же этот Хайрэм в свои двадцать три года более консервативен, чем я в мои восемьдесят. До сих пор стоит за монополистическую демократию и за официальный развод. Если человек в двадцать три года не большевик, значит он реакционер и опасен для общества.
ДЖИННИ
(складывает газеты на письменный стол). Не пытайтесь вывести меня из терпения – это вам не удастся. (Подходит снова к кровати.) Вот он сейчас явится за долгом, тогда посмотрим, кто будет смеяться последним. (Лукаво посматривает на него.) Вы подсчитали, сколько мы всего должны Америке?
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(неторопливо помешивая кофе). Ведь в "Таймсе" сказано: национальные фонды (пауза), звонкая монета королевства (пауза), драгоценности Короны и еще три миллиарда человеко-часов.
ДЖИННИ.
Ну и как? Можете вы заплатить?
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(устремляя взгляд в пространство и вздыхая). Нет.
ДЖИННИ.
Тогда заявите о непризнании долга.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Это годилось во времена первой мировой войны. Все занимали у нас, а мы занимали у Америки. Потом никто не платил нам, а мы не платили Америке. Теперь это не пойдет.
ДЖИННИ
(рассердясь). Ну, займите у них еще. Ведь это, кажется, обычный способ урегулировать долги.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Да, так было в доброе старое время. Но теперь американцы поумнели. И потом именно эта система и довела нас до беды. После второй мировой войны мы задолжали Америке фантастические суммы. Заплатить мы не могли, поэтому мы занимали еще и еще, до тех пор пока не оказалось, что мы должны больше, чем стоит вся наша держава. И вот теперь-то Дюфеллер решил взыскать с нас долг.
ДЖИННИ.
Тем хуже для вас. Берегитесь!
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Джинни, вы слишком много себе позволяете. Помните, что вы моя секретарша, а не любовница.
ДЖИННИ.
Вы тоже этого не забывайте; и пусть подобные мысли не туманят ваш старческий мозг. Лучше думайте о том, как расплатиться с Америкой, потому что если вы не расплатитесь, вам не сносить головы.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(качая головой). Даже моя собственная секретарша, и та ждет моей гибели. Разве я виноват, что мы так много должны Америке и что нам нечем заплатить?
ДЖИННИ
(не давая себя разжалобить). Вы все равно, что блоха, сидящая на вершине пирамиды. Но вы – часть пирамиды, и если бы в вас была хоть капля здравого смысла, вы бы никогда не связывались с Америкой.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(возмущенно). Да меня на свете не было, когда Англия делала этот заем. Я родился только в 1946 году.
ДЖИННИ.
Не пытайтесь оправдаться тем, что вас не было на свете. Если б вы были на свете, вы сделали бы этот заем.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(кричит). Довольно! Дочке чумазого шотландского котельщика не пристало быть такой дерзкой!
ДЖИННИ.
А сыну лондонского полисмена пристало? Премьер-министр! Подумаешь!
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Что ж, мое происхождение при моем положении отвечает английской традиции. Величайший наш лорд-канцлер тоже был сыном лондонского полисмена.
ДЖИННИ
(с отвращением). Верно. Могу напомнить вам еще об одной традиции. Восемьдесят три года назад одному английскому премьер-министру вздумалось позавтракать в постели, и с тех пор завтрак в постели стал традицией для всех премьер-министров Англии. Такова слабость англичан. Они передают из поколения в поколение свои самые скверные привычки и называют это традицией.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Ну, довольно. Ступайте, принесите мне яичницу с ветчиной.
Джинни выходит в среднюю дверь, изо всех сил хлопнув ею. Премьер-министр гневно пушит усы. В это время раздается стук в дверь справа, и он, еще не остыв, сердито рявкает: "Войдите".
Входит Хайрэм, американский посол, и с ним низенький чернявый человечек. Хайрэм – рослый молодой человек с приятным открытым лицом, он очень мало похож на бюрократа, равно как и на официального представителя монополистической демократии. На нем серый костюм приличествующего дипломату оттенка. Подходя к постели, он принимает солидный вид.
ХАЙРЭМ.
Доброе утро, сэр. Как ваша голова?
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(ворчливо, косясь на среднюю дверь). Благодарю вас, пока еще крепко сидит на плечах.
ДЖИННИ
(врывается в среднюю дверь с тарелкой в руках). Доброе утро, милый. (Это относится к Хайрэму. Затем она сразмаху ставит тарелку с яичницей на поднос, который держит на коленях Премьер-министр.)
ХАЙРЭМ
(несколько смущенный таким приветствием, указывает на своего спутника и представляет). Мистер Дюфеллер из Национального банка Мильвоки.
Мистер Дюфеллер кланяется, прижав к животу свой котелок, который Джинни Стюарт тут же довольно бесцеремонно выхватывает и вешает на бронзовую сигару, торчащую во рту у предшественника Премьер-министра.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Гм, гм! Приготовились взыскивать, значит?
ХАЙРЭМ
(стараясь показать, что все делается по справедливости). Сегодня истекает срок, сэр, ведь вы знаете.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(с коротким вздохом). Да, я знаю.
ДЖИННИ
(указывая на чемоданчик, который мистер Дюфеллер держит в левой руке). Это еще зачем?
М-Р ДЮФЕЛЛЕР.
Для драгоценностей Короны, мэм. (Он скучен, деловит и неизменно серьезен.)
ХАЙРЭМ
(положив свой портфель на кровать, открывает его и достает пачку бумаг, представляющих американский заем. Он кладет эту пачку на поднос перед премьер-министром и подает ему свое вечное перо). Вот нота США, сэр, в двадцати пяти экземплярах. Потрудитесь подписать.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(не прикасаясь к ноте). А что там написано?
ХАЙРЭМ
(с легким раздражением). Вы отлично знаете, что, сэр. (Берет ноту в руки.) Сперва идут обычные фразы, а затем сказано, что, ввиду вашей неспособности выполнить свои обязательства по займу, вы передаете в собственность Национального банка Мильвоки драгоценности Короны, актив Английского банка и все прочие нижеперечисленные государственные фонды и ценности.
ДЖИННИ
(насмешливо кланяется мистеру Дюфеллеру). Так значит мистер Дюфеллер становится хозяином Британской империи?
Мистер Дюфеллер отвечает поклоном на поклон. Он привык ко всему относиться серьезно.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
И собственником многовековой истории.
М-Р ДЮФЕЛЛЕР.
История не платит долгов.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Но история несет за них ответственность.
М-Р. ДЮФЕЛЛЕР.
В таком случае мы будем нести ответственность перед историей. Прошу вас подписать, господин премьер-министр.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
(принимаясь за яичницу с ветчиной). Печальный день сегодня, не правда ли, друзья мои?
ХАЙРЭМ
(сдержанно). Я понимаю ваши чувства, сэр. Но я надеюсь, вы правильно расцениваете роль правительства США во всем этом. Мы лишь выполняем посредническую функцию. Вы имеете дело с мистером Дюфеллером.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Да, да, я знаю. Прежде мы имели дело с правительством США, но впоследствии оно само задолжало Дюфеллеру и передало ему наш долг в обеспечение своего долга.
Хайрэм ничего не отвечает на это; он снова смущен.
ХАЙРЭМ.
Что ж, сэр, подписывайте.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(делает движение, чтобы встать с постели). Хайрэм, если я подпишу, моя голова скатится с плеч. Спросите Джинни, она вам скажет. (Отставив поднос с завтраком в сторону, он опускает ноги на пол и встает. Нота падает на пол. Премьер-министр в ночной рубашке шествует мимо Хайрэма к письменному столу, отпирает один из ящиков и достает трубку и табак.)
М-Р ДЮФЕЛЛЕР
(подбирает с пола листы ноты, несет их за премьер-министром и кладет на стол).
Прошу вас подписать, господин премьер-министр.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(набивает трубку). Подумайте о моей голове.
М-Р ДЮФЕЛЛЕР.
Дело есть дело.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
А голова есть голова.
ХАЙРЭМ
(идет за премьер-министром, который возвращается к постели). Вы не хотите подписывать?
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Допустим. Что тогда? (Укладывается в постель.)
ХАЙРЭМ
(крайне встревоженный). Нам придется поддержать требования Дюфеллера.
М-Р ДЮФЕЛЛЕР.
Силой, если понадобится.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(обиженный таким оборотом). Это верно, Хайрэм? Силой?
ХАЙРЭМ
(разводя руками). Требования всегда поддерживаются силой, сэр.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(оглянувшись на Джинни, которая обнаруживает явную готовность стукнуть мистера Дюфеллера по голове). Вот, Джинни, так возникают войны. Этот (указывая на Дюфеллера) говорит – подпишите. Я говорю – не могу. Этот (указывая на Хайрэма) говорит – надо. Я говорю – не хочу. (Разводит руками и беспомощно роняет их.)
ДЖИННИ
(вне себя). Гоните их обоих отсюда!
М-Р ДЮФЕЛЛЕР
(подходит к постели с нотой в руках). Прошу вас подписать, господин премьер-министр. (Его раздражение растет, но настойчивость тоже.)
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Джинни, пустите, пожалуйста, воду в ванну.
Джинни, шумно переведя дух, скрывается за дверью слева.
ХАЙРЭМ
(снова подает премьер-министру свое вечное перо). Покончим с этим, сэр. Ракетоплан мистера Дюфеллера улетает в 12.15, а ему еще надо получить драгоценности Короны.
Премьер-министр, сложив руки на одеяле, меланхолически глядит на положенную перед ним ноту. Минутная пауза; потом в комнату возвращается Джинни, и премьер-министр трубкой указывает ей на ночной столик у кровати.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Джинни, достаньте из ящика свиток и дайте сюда.
Джинни выдвигает ящик и достает свернутый в трубку пергамент, перевязанный красной лентой и запечатанный большой красной печатью. Премьер-министр берет его у нее из рук и небрежно передает Хайрэму.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Ну вот, Хайрэм, теперь этот заем уже ваша забота. Не моя.
ХАЙРЭМ.
Как? Что это такое?
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(выпустив облако дыма). Это королевский рескрипт, которым отменяется Великая хартия вольностей, принимается американская конституция вместе с поправкой 51-ой (попыхивая трубкой), и Британская империя включается в состав Соединенных Штатов Америки в качестве Сорок девятого штата.
ХАЙРЭМ
(садится на постель, ошеломленный). Вот так номер!..
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(берет ноту и подает ее Хайрэму). Теперь это ваша забота.
ДЖИННИ
(трясет премьер-министра). Вы с ума сошли! Зачем вы это сделали?
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(отталкивая ее). Что за манеры! Вы не на собрании котельщиков. (Он встает, подходит к одному из книжных шкафов, достает толстый том и протягивает Хайрэму.) Эта идея пришла мне в голову вчера вечером, за чтением Шоу. Обязательно расскажу старому мошеннику об этом. Джинни, ванна готова?
ДЖИННИ.
Нет.
ХАЙРЭМ.
Я не могу принять этот документ, сэр.
Пытается возвратить ему рескрипт, но премьер-министр невозмутимо посасывает трубку, глядя вверх и заложив руки за спину. Хайрэм беспомощно оглядывается на мистера Дюфеллера.
М-Р ДЮФЕЛЛЕР.
И я тоже не могу.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Он у вас в руках; кроме того, он датирован вчерашним числом. Все теперь ваше, Хайрэм; Империя, долги, все решительно. Надеюсь, вы управитесь со всем этим лучше, чем управлялся я. Правда, вам придется иметь дело с революцией...
Джинни вырывает у Хайрэма том Шоу, который тот все еще растерянно держит в руках.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(продолжая свою мысль) ...и премьеры доминионов, вероятно, будут возражать. Ну что ж, может быть вам удастся призвать их к порядку. Мне это уже не удавалось.
ХАЙРЭМ
(попрежнему растерянно). А как же царствующий дом? Мы не можем иметь у себя царствующий дом.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(сочувственно кивая головой). Король становится губернатором Сорок девятого штата, а драгоценности Короны – собственностью правительства Соединенных Штатов. Если вы желаете их получить, мистер Дюфеллер, вам придется обратиться к президенту.
ДЖИННИ
(язвительно). А вы куда денетесь, господин премьер?
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(попыхивает трубкой с блаженным видом). Я сделаюсь мэром города или членом муниципалитета. И сохраню голову на плечах.
ДЖИННИ
(враждебно). Нет уж, теперь ваша голова обречена.
М-Р ДЮФЕЛЛЕР
(мечется от одного к другому). Послушайте, это уже слишком. Что ж, вы, значит, получите право голоса в конгрессе? Даже в сенате?
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(твердо). Безусловно. И при первом же удобном случае потребуем назад Индию.
М-Р ДЮФЕЛЛЕР.
Этому не бывать, сэр!
ХАЙРЭМ
(до сих пор молча наблюдавший всю сцену, пожимает плечами, подходит к своему портфелю и укладывает в него свиток). Хорошо, я принимаю рескрипт.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(идет к двери ванной, но на пороге останавливается и поворачивается лицом к остальным). Об одном только я хочу предупредить вас, Хайрэм, и советую втолковать это также мистеру Дюфеллеру. Вы получаете все целиком. Я ведь вашего брата знаю. Вы постараетесь отхватить себе самые лакомые куски Империи, а всю ответственность оставить на наших плечах, еще увеличив ее бремя. Так вот, запомните, я буду стоять на страже наших конституционных прав. Сорок девятый штат не потерпит раздробления, так же как не потерпел бы Техас. А вы (обращаясь к мистеру Дюфеллеру) не думайте, что вам удастся перетолковать королевский рескрипт так, как вам выгодно. Он составлен в таких сложных и путаных юридических выражениях, что вам понадобится не меньше пяти лет, чтобы разобраться в нем. Мы теперь Сорок девятый штат, мистер Дюфеллер, а вы не можете взять себе целый штат в уплату за долги. Это было бы нарушением конституции. (Уходит в ванную под гневными взглядами Джинни Стюарт.)
ДЖИННИ
(повернувшись к Хайрэму и мистеру Дюфеллеру). Убирайтесь вон! (Замахивается томом Шоу на мистера Дюфеллера, тот поспешно убегает, оставив свой котелок на бронзовом бюсте.)
ХАЙРЭМ
(которого не так легко запугать, хоть Джинни и ему пытается грозить, аккуратно застегивает все пряжки своего портфеля и затем выпрямляется). Умерьте свой пыл. Не моя вина, что вы задолжали Дюфеллеру.
ДЖИННИ.
Не ваша. Но вы пришли помочь ему добиться уплаты.
ХАЙРЭМ.
Это его законное право.
ДЖИННИ.
Вы на его стороне?
ХАЙРЭМ.
Честное слово – нет.
ДЖИННИ
(обличая). Зачем же вы здесь?
ХАЙРЭМ.
Служебная обязанность. (Его терпение вот-вот лопнет.)
ДЖИННИ
Вы только о службе и думаете.
ХАЙРЭМ.
Если бы я не пришел, пришел бы кто-нибудь другой. Может быть, кто-нибудь еще похуже меня.
ДЖИННИ.
Это не отговорка. Раз вы не на стороне Дюфеллера, нечего было приходить сюда в качестве факельщика на наших похоронах. Надо было послать Дюфеллера к чорту.
ХАЙРЭМ.
А какой толк? Это не разрешило бы вашей проблемы.
ДЖИННИ.
Был бы толк. Это сделало бы вас мужчиной, а лишний мужчина – всегда помощь в борьбе.
ХАЙРЭМ.
Выйдите за меня замуж, и я вам покажу, мужчина я или нет.
ДЖИННИ.
Нечего уклоняться от темы.
ХАЙРЭМ.
Тема – мое мужское достоинство.
ДЖИННИ.
Но не моя женская слабость.
ХАЙРЭМ
(разводит руками и вздыхает). Дьявол! (Берет портфель и надевает шляпу.) Ну ничего, во всей этой затее с Сорок девятым штатом есть одно преимущество. (Идет к двери.) Вы становитесь американской гражданкой, и я наконец-то могу жениться на вас, не жертвуя своим правом сделаться президентом. (Он во-время затворяет дверь, успев спастись от тома Шоу, которым Джинни запустила ему в голову.)
ДЖИННИ
(замечает котелок мистера Дюфеллера на бюсте, хватает его и выбрасывает в окно, крича). Сорок девятый штат! (Поворачивается лицом в комнату и с силой ударяет себя в грудь.) Через мой труп!
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(в халате появляется на пороге ванной). В чем дело? В чем дело? Опять вы тут ругаетесь?
ДЖИННИ
(кричит). Я ухожу! С меня довольно! Не надо мне ни вас, ни вашего Сорок девятого штата!
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(потрясенный). Куда вы, Джинни?
ДЖИННИ
(идет в глубину комнаты и надевает шляпу). Обратно в союз котельщиков, туда, где мое настоящее место. Там не думают о Сорок девятом штате и там сумеют позаботиться о том, чтоб никаких Сорок девятых штатов не было. А вы берегите свою голову. (Грозит ему пальцем.)
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(хватает ее за локоть, жалобно). Джинни!
ДЖИННИ.
Я вам не Джинни.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Но вы не можете покинуть меня одного в такой момент.
ДЖИННИ
(у самой двери, повернувшись). Вот как! Очень вы мне нужны – выживший из ума старикашка, у которого нехватает пороху, чтоб вытащить нас из беды.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(идет за ней, говоря спокойно и с некоторой грустью). Верно. Это все верно. Но именно потому вы не должны покидать меня. Ну куда я тут без вас?.. (Он произносит это очень медленно и тихо, и она сдается.)
ДЖИННИ
(роняет руки; ее сердитый задор сразу улетучивается; покачав головой, она снимает шляпу и говорит, почти с горечью). Вот чем вы нас всегда и берете. Приходится выбирать между вами и Дюфеллером; а вы на этом строите свой расчет, противный вы человек.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(которому почти удалось усадить ее в одно из больших кожаных кресел). Ну спасибо, Джинни. Спасибо. Я знал, что вы меня не покинете!
ДЖИННИ
(устало). Еще бы вам не знать. (Вдруг спохватившись, вскакивает и кричит вдогонку премьер-министру, который уже на пороге ванной.) Но только на этот раз ваш расчет не оправдается. Если вы не вытащите нас из беды, я все равно уйду в союз котельщиков, и я возглавлю делегацию, которая явится сюда за вашей головой.
Но премьер-министр уже перешагнул за порог и тихонько притворяет дверь ванной, торжествующе улыбаясь. Занавес опускается, скрывая Джинни, снова мечущую громы и молнии.
Ссылки на остальные части:
Анонс
Интермедия первая
Интермедия вторая
Интермедия третья
Интермедия четвертая
Интермедия пятая 1/2
Интермедия пятая 2/2
Предисловие Я. Викторова, выходные данные
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
ДЖИННИ СТЮАРТ, его секретарша
ХАЙРЭМ, американский посол
М-р ДЮФЕЛЛЕР из Национального банка Мильвоки
ПРЕЗИДЕНТ Соединенных Штатов Америки
ДЖЕЙМС МАКДОНАЛЬД, секретарь профсоюза котельщиков
ЛОРД ФЕРС, председатель Ассоциации британских монополистов
АЛЕКСАНДРА, советский посол
ЛОРД-КАНЦЛЕР
ГЕНЕРАЛ ГАСТИНГС, начальник имперского генерального штаба
Достопочтенный РЭНДОЛФ ФОКС
Герольды, Телохранитель и другие второстепенные персонажи
ДЕЙСТВИЕ ПРОИСХОДИТ ЧЕРЕЗ 80 ЛЕТ ПОСЛЕ НАШЕГО ВРЕМЕНИ
ИНТЕРМЕДИЯ ПЕРВАЯ
Спальня Премьер-министра. В глубине – широкая кровать с пологом. Громоздкая и старая, как вся прочая мебель в комнате, она сделана из темного дуба, полировка которого потускнела от времени. Налево два застекленных книжных шкафа, между ними дверь в ванную, которая одновременно служит гардеробной. Ближе к авансцене – письменный стол. Направо два окна и в простенке дверь, ведущая к выходу на Даунинг-стрит. У двери установленный на пьедестале бронзовый бюст одного из прославленных предшественников нынешнего премьер-министра. На заднем плане, посреди стены, дверь в кухню и в сад. Пять или шесть громоздких кожаных кресел. Одно из них придвинуто к кровати. Джинни Стюарт, секретарша Премьер-министра, сидит в кресле и читает газету Премьеру, который полулежит в постели, пристроив на коленях поднос с завтраком. Повсюду – на постели, на полу – разбросаны газеты.
Премьер-министр очень стар, однако в нем нет старческой дряхлости. Относится ко всему с хладнокровным спокойствием, но иногда не чужд сарказма, а иногда вдруг становится экспансивным, даже очень экспансивным. У него моржовые усы, которые упорно отвисают, несмотря на все его усилия. Он то и дело подкручивает их, точно так же как Джинни Стюарт то и дело взбивает над лбом свои золотистые волосы. Ей двадцать один год или немного больше, на ней свободное гладкое вязаное платье мягких тонов. Движения живые и непринужденные, но без излишней вертлявости. Сейчас она сидит в кресле, поджав под себя одну ногу, и только время от времени меняет позу, когда ей надо наклониться, чтоб взять с постели новую газету. В ней много женственности, у нее ясный и твердый взгляд и такой же ясный и твердый голос.
ДЖИННИ
(читает). "Сегодня исполнилось ровно восемьдесят лет с того дня, как палате общин был представлен на обсуждение план национализации угольных копей, и хотя план этот все еще не принят, он тем не менее остается одним из самых достопримечательных экономических документов нашей эпохи..."
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Это что за газета?
ДЖИННИ.
"Дейли геральд".
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Наступил самый критический день в истории Англии, а они толкуют про какие-то допотопные угольные копи. Найдите что-нибудь поближе к жизни.
ДЖИННИ
(указывает пальцем). Передайте мне вон ту газету. (Снова указывает.) "Таймс".
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(хмурится и передает газету с явной неохотой). Ну, тут наверняка будет разговор о том, что мне надо отрубить голову.
ДЖИННИ
(раскрывает газету, складывает и читает). "Сегодня восемьдесят третья годовщина первого соглашения о ленд-лизе, и сегодня же истекает срок пятого американского займа. (Она выдерживает паузу, чтобы дать впечатлению отстояться.) Если английское правительство окажется не в силах удовлетворить претензии, изложенные в ноте США (смотрит на премьера и читает еще раз) ...если английское правительство окажется не в силах удовлетворить претензии, изложенные в ноте США, остатки нашего актива перейдут в собственность Национального банка Мильвоки, достоянием которого сделаются также драгоценности Короны, фонды Английского банка, капитал страховых обществ и вся звонкая монета королевства". (Снова смотрит на премьера.) Ну как, довольно с вас?
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Читайте дальше. Читайте, пока не дойдете до моей головы.
ДЖИННИ
(читает). "Англия сегодня переживает революционную ситуацию, и мы с нетерпением ожидаем, чем кончится этот день, зная, что премьер-министру предстоит либо явить чудо финансовой изворотливости, либо испытать на себе грозный гнев английского народа, который никогда не допустит, чтобы этот остров был отдан в руки иностранных монополистов. Итак, если у премьер-министра не заготовлен должный ответ на американскую ноту, в Англии скатится с плеч еще одна голова..."
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(потирая свой едва прикрытый волосами череп). Вот теперь довольно. Теперь довольно. Да, "Таймс" стал не тот. Ему бы только головы скатывались с плеч. Было время, когда мы приходили в ужас от казней и кровопролитий. А теперь это для нас детские игрушки.
ДЖИННИ
(складывает газету и решительно приглаживает пальцем сгиб). Ваша голова непременно скатится с плеч, если только вы не покроете обязательств по займу.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Знаю. Все знаю. Американский посол (язвительно), ваш приятель, сегодня явится взыскивать долг.
ДЖИННИ.
Он придет сюда? Ваши акции поднимаются. До сих пор всегда вы ходили к Хайрэму.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(оставляя ее сарказм без внимания). Я сказал (передразнивая ее) Хайрэму, что я болен. А что, он все еще собирается на вас жениться?
ДЖИННИ
(встает и потягивается). Кажется, да, хотя предложения он мне еще не делал. (Потягивается она просто от удовольствия, что кто-то желает ее больше, чем она его. При этой мысли она даже улыбается.)
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(следя за выражением ее лица). Немножко он бюрократ, верно?
ДЖИННИ
(вынужденная признать истину). Тут ничего не поделаешь. Ему всего двадцать три года. Он самый молодой из американских дипломатов. (Собирает газеты.)
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(в пику ей). Новая представительница Советского Союза еще моложе. Ей девятнадцать лет, у нее двое детей, и она владеет семью языками. Это большая редкость в дипломатическом мире, чем ваш Хайрэм.
ДЖИННИ.
Вовсе он не мой Хайрэм.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
К тому же этот Хайрэм в свои двадцать три года более консервативен, чем я в мои восемьдесят. До сих пор стоит за монополистическую демократию и за официальный развод. Если человек в двадцать три года не большевик, значит он реакционер и опасен для общества.
ДЖИННИ
(складывает газеты на письменный стол). Не пытайтесь вывести меня из терпения – это вам не удастся. (Подходит снова к кровати.) Вот он сейчас явится за долгом, тогда посмотрим, кто будет смеяться последним. (Лукаво посматривает на него.) Вы подсчитали, сколько мы всего должны Америке?
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(неторопливо помешивая кофе). Ведь в "Таймсе" сказано: национальные фонды (пауза), звонкая монета королевства (пауза), драгоценности Короны и еще три миллиарда человеко-часов.
ДЖИННИ.
Ну и как? Можете вы заплатить?
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(устремляя взгляд в пространство и вздыхая). Нет.
ДЖИННИ.
Тогда заявите о непризнании долга.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Это годилось во времена первой мировой войны. Все занимали у нас, а мы занимали у Америки. Потом никто не платил нам, а мы не платили Америке. Теперь это не пойдет.
ДЖИННИ
(рассердясь). Ну, займите у них еще. Ведь это, кажется, обычный способ урегулировать долги.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Да, так было в доброе старое время. Но теперь американцы поумнели. И потом именно эта система и довела нас до беды. После второй мировой войны мы задолжали Америке фантастические суммы. Заплатить мы не могли, поэтому мы занимали еще и еще, до тех пор пока не оказалось, что мы должны больше, чем стоит вся наша держава. И вот теперь-то Дюфеллер решил взыскать с нас долг.
ДЖИННИ.
Тем хуже для вас. Берегитесь!
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Джинни, вы слишком много себе позволяете. Помните, что вы моя секретарша, а не любовница.
ДЖИННИ.
Вы тоже этого не забывайте; и пусть подобные мысли не туманят ваш старческий мозг. Лучше думайте о том, как расплатиться с Америкой, потому что если вы не расплатитесь, вам не сносить головы.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(качая головой). Даже моя собственная секретарша, и та ждет моей гибели. Разве я виноват, что мы так много должны Америке и что нам нечем заплатить?
ДЖИННИ
(не давая себя разжалобить). Вы все равно, что блоха, сидящая на вершине пирамиды. Но вы – часть пирамиды, и если бы в вас была хоть капля здравого смысла, вы бы никогда не связывались с Америкой.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(возмущенно). Да меня на свете не было, когда Англия делала этот заем. Я родился только в 1946 году.
ДЖИННИ.
Не пытайтесь оправдаться тем, что вас не было на свете. Если б вы были на свете, вы сделали бы этот заем.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(кричит). Довольно! Дочке чумазого шотландского котельщика не пристало быть такой дерзкой!
ДЖИННИ.
А сыну лондонского полисмена пристало? Премьер-министр! Подумаешь!
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Что ж, мое происхождение при моем положении отвечает английской традиции. Величайший наш лорд-канцлер тоже был сыном лондонского полисмена.
ДЖИННИ
(с отвращением). Верно. Могу напомнить вам еще об одной традиции. Восемьдесят три года назад одному английскому премьер-министру вздумалось позавтракать в постели, и с тех пор завтрак в постели стал традицией для всех премьер-министров Англии. Такова слабость англичан. Они передают из поколения в поколение свои самые скверные привычки и называют это традицией.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Ну, довольно. Ступайте, принесите мне яичницу с ветчиной.
Джинни выходит в среднюю дверь, изо всех сил хлопнув ею. Премьер-министр гневно пушит усы. В это время раздается стук в дверь справа, и он, еще не остыв, сердито рявкает: "Войдите".
Входит Хайрэм, американский посол, и с ним низенький чернявый человечек. Хайрэм – рослый молодой человек с приятным открытым лицом, он очень мало похож на бюрократа, равно как и на официального представителя монополистической демократии. На нем серый костюм приличествующего дипломату оттенка. Подходя к постели, он принимает солидный вид.
ХАЙРЭМ.
Доброе утро, сэр. Как ваша голова?
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(ворчливо, косясь на среднюю дверь). Благодарю вас, пока еще крепко сидит на плечах.
ДЖИННИ
(врывается в среднюю дверь с тарелкой в руках). Доброе утро, милый. (Это относится к Хайрэму. Затем она сразмаху ставит тарелку с яичницей на поднос, который держит на коленях Премьер-министр.)
ХАЙРЭМ
(несколько смущенный таким приветствием, указывает на своего спутника и представляет). Мистер Дюфеллер из Национального банка Мильвоки.
Мистер Дюфеллер кланяется, прижав к животу свой котелок, который Джинни Стюарт тут же довольно бесцеремонно выхватывает и вешает на бронзовую сигару, торчащую во рту у предшественника Премьер-министра.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Гм, гм! Приготовились взыскивать, значит?
ХАЙРЭМ
(стараясь показать, что все делается по справедливости). Сегодня истекает срок, сэр, ведь вы знаете.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(с коротким вздохом). Да, я знаю.
ДЖИННИ
(указывая на чемоданчик, который мистер Дюфеллер держит в левой руке). Это еще зачем?
М-Р ДЮФЕЛЛЕР.
Для драгоценностей Короны, мэм. (Он скучен, деловит и неизменно серьезен.)
ХАЙРЭМ
(положив свой портфель на кровать, открывает его и достает пачку бумаг, представляющих американский заем. Он кладет эту пачку на поднос перед премьер-министром и подает ему свое вечное перо). Вот нота США, сэр, в двадцати пяти экземплярах. Потрудитесь подписать.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(не прикасаясь к ноте). А что там написано?
ХАЙРЭМ
(с легким раздражением). Вы отлично знаете, что, сэр. (Берет ноту в руки.) Сперва идут обычные фразы, а затем сказано, что, ввиду вашей неспособности выполнить свои обязательства по займу, вы передаете в собственность Национального банка Мильвоки драгоценности Короны, актив Английского банка и все прочие нижеперечисленные государственные фонды и ценности.
ДЖИННИ
(насмешливо кланяется мистеру Дюфеллеру). Так значит мистер Дюфеллер становится хозяином Британской империи?
Мистер Дюфеллер отвечает поклоном на поклон. Он привык ко всему относиться серьезно.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
И собственником многовековой истории.
М-Р ДЮФЕЛЛЕР.
История не платит долгов.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Но история несет за них ответственность.
М-Р. ДЮФЕЛЛЕР.
В таком случае мы будем нести ответственность перед историей. Прошу вас подписать, господин премьер-министр.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
(принимаясь за яичницу с ветчиной). Печальный день сегодня, не правда ли, друзья мои?
ХАЙРЭМ
(сдержанно). Я понимаю ваши чувства, сэр. Но я надеюсь, вы правильно расцениваете роль правительства США во всем этом. Мы лишь выполняем посредническую функцию. Вы имеете дело с мистером Дюфеллером.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Да, да, я знаю. Прежде мы имели дело с правительством США, но впоследствии оно само задолжало Дюфеллеру и передало ему наш долг в обеспечение своего долга.
Хайрэм ничего не отвечает на это; он снова смущен.
ХАЙРЭМ.
Что ж, сэр, подписывайте.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(делает движение, чтобы встать с постели). Хайрэм, если я подпишу, моя голова скатится с плеч. Спросите Джинни, она вам скажет. (Отставив поднос с завтраком в сторону, он опускает ноги на пол и встает. Нота падает на пол. Премьер-министр в ночной рубашке шествует мимо Хайрэма к письменному столу, отпирает один из ящиков и достает трубку и табак.)
М-Р ДЮФЕЛЛЕР
(подбирает с пола листы ноты, несет их за премьер-министром и кладет на стол).
Прошу вас подписать, господин премьер-министр.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(набивает трубку). Подумайте о моей голове.
М-Р ДЮФЕЛЛЕР.
Дело есть дело.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
А голова есть голова.
ХАЙРЭМ
(идет за премьер-министром, который возвращается к постели). Вы не хотите подписывать?
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Допустим. Что тогда? (Укладывается в постель.)
ХАЙРЭМ
(крайне встревоженный). Нам придется поддержать требования Дюфеллера.
М-Р ДЮФЕЛЛЕР.
Силой, если понадобится.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(обиженный таким оборотом). Это верно, Хайрэм? Силой?
ХАЙРЭМ
(разводя руками). Требования всегда поддерживаются силой, сэр.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(оглянувшись на Джинни, которая обнаруживает явную готовность стукнуть мистера Дюфеллера по голове). Вот, Джинни, так возникают войны. Этот (указывая на Дюфеллера) говорит – подпишите. Я говорю – не могу. Этот (указывая на Хайрэма) говорит – надо. Я говорю – не хочу. (Разводит руками и беспомощно роняет их.)
ДЖИННИ
(вне себя). Гоните их обоих отсюда!
М-Р ДЮФЕЛЛЕР
(подходит к постели с нотой в руках). Прошу вас подписать, господин премьер-министр. (Его раздражение растет, но настойчивость тоже.)
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Джинни, пустите, пожалуйста, воду в ванну.
Джинни, шумно переведя дух, скрывается за дверью слева.
ХАЙРЭМ
(снова подает премьер-министру свое вечное перо). Покончим с этим, сэр. Ракетоплан мистера Дюфеллера улетает в 12.15, а ему еще надо получить драгоценности Короны.
Премьер-министр, сложив руки на одеяле, меланхолически глядит на положенную перед ним ноту. Минутная пауза; потом в комнату возвращается Джинни, и премьер-министр трубкой указывает ей на ночной столик у кровати.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Джинни, достаньте из ящика свиток и дайте сюда.
Джинни выдвигает ящик и достает свернутый в трубку пергамент, перевязанный красной лентой и запечатанный большой красной печатью. Премьер-министр берет его у нее из рук и небрежно передает Хайрэму.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Ну вот, Хайрэм, теперь этот заем уже ваша забота. Не моя.
ХАЙРЭМ.
Как? Что это такое?
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(выпустив облако дыма). Это королевский рескрипт, которым отменяется Великая хартия вольностей, принимается американская конституция вместе с поправкой 51-ой (попыхивая трубкой), и Британская империя включается в состав Соединенных Штатов Америки в качестве Сорок девятого штата.
ХАЙРЭМ
(садится на постель, ошеломленный). Вот так номер!..
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(берет ноту и подает ее Хайрэму). Теперь это ваша забота.
ДЖИННИ
(трясет премьер-министра). Вы с ума сошли! Зачем вы это сделали?
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(отталкивая ее). Что за манеры! Вы не на собрании котельщиков. (Он встает, подходит к одному из книжных шкафов, достает толстый том и протягивает Хайрэму.) Эта идея пришла мне в голову вчера вечером, за чтением Шоу. Обязательно расскажу старому мошеннику об этом. Джинни, ванна готова?
ДЖИННИ.
Нет.
ХАЙРЭМ.
Я не могу принять этот документ, сэр.
Пытается возвратить ему рескрипт, но премьер-министр невозмутимо посасывает трубку, глядя вверх и заложив руки за спину. Хайрэм беспомощно оглядывается на мистера Дюфеллера.
М-Р ДЮФЕЛЛЕР.
И я тоже не могу.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Он у вас в руках; кроме того, он датирован вчерашним числом. Все теперь ваше, Хайрэм; Империя, долги, все решительно. Надеюсь, вы управитесь со всем этим лучше, чем управлялся я. Правда, вам придется иметь дело с революцией...
Джинни вырывает у Хайрэма том Шоу, который тот все еще растерянно держит в руках.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(продолжая свою мысль) ...и премьеры доминионов, вероятно, будут возражать. Ну что ж, может быть вам удастся призвать их к порядку. Мне это уже не удавалось.
ХАЙРЭМ
(попрежнему растерянно). А как же царствующий дом? Мы не можем иметь у себя царствующий дом.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(сочувственно кивая головой). Король становится губернатором Сорок девятого штата, а драгоценности Короны – собственностью правительства Соединенных Штатов. Если вы желаете их получить, мистер Дюфеллер, вам придется обратиться к президенту.
ДЖИННИ
(язвительно). А вы куда денетесь, господин премьер?
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(попыхивает трубкой с блаженным видом). Я сделаюсь мэром города или членом муниципалитета. И сохраню голову на плечах.
ДЖИННИ
(враждебно). Нет уж, теперь ваша голова обречена.
М-Р ДЮФЕЛЛЕР
(мечется от одного к другому). Послушайте, это уже слишком. Что ж, вы, значит, получите право голоса в конгрессе? Даже в сенате?
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(твердо). Безусловно. И при первом же удобном случае потребуем назад Индию.
М-Р ДЮФЕЛЛЕР.
Этому не бывать, сэр!
ХАЙРЭМ
(до сих пор молча наблюдавший всю сцену, пожимает плечами, подходит к своему портфелю и укладывает в него свиток). Хорошо, я принимаю рескрипт.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(идет к двери ванной, но на пороге останавливается и поворачивается лицом к остальным). Об одном только я хочу предупредить вас, Хайрэм, и советую втолковать это также мистеру Дюфеллеру. Вы получаете все целиком. Я ведь вашего брата знаю. Вы постараетесь отхватить себе самые лакомые куски Империи, а всю ответственность оставить на наших плечах, еще увеличив ее бремя. Так вот, запомните, я буду стоять на страже наших конституционных прав. Сорок девятый штат не потерпит раздробления, так же как не потерпел бы Техас. А вы (обращаясь к мистеру Дюфеллеру) не думайте, что вам удастся перетолковать королевский рескрипт так, как вам выгодно. Он составлен в таких сложных и путаных юридических выражениях, что вам понадобится не меньше пяти лет, чтобы разобраться в нем. Мы теперь Сорок девятый штат, мистер Дюфеллер, а вы не можете взять себе целый штат в уплату за долги. Это было бы нарушением конституции. (Уходит в ванную под гневными взглядами Джинни Стюарт.)
ДЖИННИ
(повернувшись к Хайрэму и мистеру Дюфеллеру). Убирайтесь вон! (Замахивается томом Шоу на мистера Дюфеллера, тот поспешно убегает, оставив свой котелок на бронзовом бюсте.)
ХАЙРЭМ
(которого не так легко запугать, хоть Джинни и ему пытается грозить, аккуратно застегивает все пряжки своего портфеля и затем выпрямляется). Умерьте свой пыл. Не моя вина, что вы задолжали Дюфеллеру.
ДЖИННИ.
Не ваша. Но вы пришли помочь ему добиться уплаты.
ХАЙРЭМ.
Это его законное право.
ДЖИННИ.
Вы на его стороне?
ХАЙРЭМ.
Честное слово – нет.
ДЖИННИ
(обличая). Зачем же вы здесь?
ХАЙРЭМ.
Служебная обязанность. (Его терпение вот-вот лопнет.)
ДЖИННИ
Вы только о службе и думаете.
ХАЙРЭМ.
Если бы я не пришел, пришел бы кто-нибудь другой. Может быть, кто-нибудь еще похуже меня.
ДЖИННИ.
Это не отговорка. Раз вы не на стороне Дюфеллера, нечего было приходить сюда в качестве факельщика на наших похоронах. Надо было послать Дюфеллера к чорту.
ХАЙРЭМ.
А какой толк? Это не разрешило бы вашей проблемы.
ДЖИННИ.
Был бы толк. Это сделало бы вас мужчиной, а лишний мужчина – всегда помощь в борьбе.
ХАЙРЭМ.
Выйдите за меня замуж, и я вам покажу, мужчина я или нет.
ДЖИННИ.
Нечего уклоняться от темы.
ХАЙРЭМ.
Тема – мое мужское достоинство.
ДЖИННИ.
Но не моя женская слабость.
ХАЙРЭМ
(разводит руками и вздыхает). Дьявол! (Берет портфель и надевает шляпу.) Ну ничего, во всей этой затее с Сорок девятым штатом есть одно преимущество. (Идет к двери.) Вы становитесь американской гражданкой, и я наконец-то могу жениться на вас, не жертвуя своим правом сделаться президентом. (Он во-время затворяет дверь, успев спастись от тома Шоу, которым Джинни запустила ему в голову.)
ДЖИННИ
(замечает котелок мистера Дюфеллера на бюсте, хватает его и выбрасывает в окно, крича). Сорок девятый штат! (Поворачивается лицом в комнату и с силой ударяет себя в грудь.) Через мой труп!
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(в халате появляется на пороге ванной). В чем дело? В чем дело? Опять вы тут ругаетесь?
ДЖИННИ
(кричит). Я ухожу! С меня довольно! Не надо мне ни вас, ни вашего Сорок девятого штата!
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(потрясенный). Куда вы, Джинни?
ДЖИННИ
(идет в глубину комнаты и надевает шляпу). Обратно в союз котельщиков, туда, где мое настоящее место. Там не думают о Сорок девятом штате и там сумеют позаботиться о том, чтоб никаких Сорок девятых штатов не было. А вы берегите свою голову. (Грозит ему пальцем.)
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(хватает ее за локоть, жалобно). Джинни!
ДЖИННИ.
Я вам не Джинни.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.
Но вы не можете покинуть меня одного в такой момент.
ДЖИННИ
(у самой двери, повернувшись). Вот как! Очень вы мне нужны – выживший из ума старикашка, у которого нехватает пороху, чтоб вытащить нас из беды.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(идет за ней, говоря спокойно и с некоторой грустью). Верно. Это все верно. Но именно потому вы не должны покидать меня. Ну куда я тут без вас?.. (Он произносит это очень медленно и тихо, и она сдается.)
ДЖИННИ
(роняет руки; ее сердитый задор сразу улетучивается; покачав головой, она снимает шляпу и говорит, почти с горечью). Вот чем вы нас всегда и берете. Приходится выбирать между вами и Дюфеллером; а вы на этом строите свой расчет, противный вы человек.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
(которому почти удалось усадить ее в одно из больших кожаных кресел). Ну спасибо, Джинни. Спасибо. Я знал, что вы меня не покинете!
ДЖИННИ
(устало). Еще бы вам не знать. (Вдруг спохватившись, вскакивает и кричит вдогонку премьер-министру, который уже на пороге ванной.) Но только на этот раз ваш расчет не оправдается. Если вы не вытащите нас из беды, я все равно уйду в союз котельщиков, и я возглавлю делегацию, которая явится сюда за вашей головой.
Но премьер-министр уже перешагнул за порог и тихонько притворяет дверь ванной, торжествующе улыбаясь. Занавес опускается, скрывая Джинни, снова мечущую громы и молнии.
Ссылки на остальные части:
Анонс
Интермедия первая
Интермедия вторая
Интермедия третья
Интермедия четвертая
Интермедия пятая 1/2
Интермедия пятая 2/2
Предисловие Я. Викторова, выходные данные
