Джеймс Олдридж. Сорок девятый штат. Интермедия третья

[miram]

ИНТЕРМЕДИЯ ТРЕТЬЯ

Сад. Премьер-министр сидит в плетеном кресле у плетеного стола и работает. Сад представляет собою квадратный газон, пересеченный по диагонали дорожкой, ведущей к дому. Стены дома сложены из простого потемневшего кирпича, подоконники выкрашены грязно-желтой краской. Другим концом дорожка упирается в высокую кирпичную ограду с деревянной калиткой в ней. Зелень газона свежа, но подстрижена не очень аккуратно, местами трава пробивается сквозь гравий, которым усыпана дорожка. Премьер-министр то и дело поглядывает на сорняки, выросшие кое-где на газоне; наконец, его сердце не выдерживает, он встает и принимается выдергивать их.

ДЖЕЙМИ

(кратко). Доброе утро!

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР

(выпрямляясь, несколько удивленно). Доброе утро, Макдональд! (С сокрушением глядит на сорную травку в руке, потом бросает ее.) Сорняки. Все приходит в упадок. Полюбуйтесь на эту дорожку. Садовника нет. Мне пришлось рассчитать даже экономку.

(Вздыхает.) Да. Многого нехватает нашей стране, Макдональд.

ДЖЕЙМИ.

И вам, ее премьер-министру, тоже.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР

(не зная, как это понимать, в прямом или отвлеченном смысле, тяжело опускается в плетеное кресло, жестом пригласив Джейми занять другое). За грехи отцов страдаем, Макдональд. Займы, займы, долги без конца. Мы даже Исландии задолжали миллион крон.

ДЖЕЙМИ.

Дело не столько в самих долгах, господин премьер, сколько в том способе, который вы избрали, чтобы расплатиться.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР

(бросая на него быстрый взгляд). Так вы уже слыхали об этом?

ДЖЕЙМИ.

О чем?

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

О рескрипте.

ДЖЕЙМИ.

Конечно.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Вам Джинни рассказала?

ДЖЕЙМИ.

Разумеется. Для того она здесь и сидит, чтобы следить за вашими действиями и сообщать о них нам – иначе страна никогда не знала бы, что вы затеваете.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР

(возмущенно). Эта девушка нарушает священный долг лица, облеченного доверием.

ДЖЕЙМИ.

Я передам ей ваши слова и потребую, чтобы она немедленно подала в отставку.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Нет, нет. Не надо. Я с ней сам поговорю.

ДЖЕЙМИ.

Ну, как хотите.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР

(озабоченно). Значит, народу уже известно о рескрипте?

ДЖЕЙМИ.

Нет еще.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР

(просияв). Что ж вы не скажете ему?

ДЖЕЙМИ.

Скажем. Мы только сперва хотели поговорить с вами.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Кто это "мы"?

ДЖЕЙМИ.

Городские и сельские органы самоуправления, профсоюзы и армия, ученые и специалисты.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Все тот же блок!

ДЖЕЙМИ

(улыбаясь). Да, все тот же блок.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР

(жалобно). С тех пор как упразднена кабинетная система, вы слишком уж много стали вмешиваться в дела государства.

ДЖЕЙМИ.

Дорогой мой, это мы упразднили кабинетную систему, чтобы в дела государства перестали вмешиваться министры. Все они были невежды и дилетанты, жулики и политиканы. Что они смыслили в организации жизни страны? У нас, по крайней мере, каждый знает свое дело и выполняет его, как профессионал.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Вот это-то и плохо. Вы устроили государство в государстве. Вы присвоили себе административную власть и прерогативы правительства.

ДЖЕЙМИ.

Не мы их присвоили, а вы их потеряли.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

А какая разница?

ДЖЕЙМИ.

Очень большая. Когда лейбористы пришли к власти в 1945 году, они имели абсолютное большинство. Это правительство было угодно народу. Но вместо того чтобы итти с народом в ногу, лейбористские политиканы отстали и затрусили своей излюбленной мелкой рысцой. Тогда народ стал искать другой опоры и нашел ее в муниципалитетах, в профсоюзных и армейских организациях, в объединениях ученых и специалистов. Когда министры сказали: работать сорок восемь часов в неделю, мы сказали: работать сорок, и народ согласился с нами. Когда министры стали тянуть с национализацией земли и жилищного фонда, мы вошли в городские и сельские органы управления и сделали это сами. Когда министры отказались реорганизовать государственные учреждения, государственные учреждения реорганизовались сами. То же было и в армии. То же было и всюду. Из-за своей медлительности и тупости вы потеряли авторитет. А мы действовали быстро и решительно и делали дело, и потому мы приобрели авторитет. Единственная область, которой мы не тронули, это национальные финансы, потому что за них вы держались зубами и когтями. Но всему свой черед, господин премьер.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР

(гневно). Вот как!

ДЖЕЙМИ

Да. Мы создаем экономическую демократию, и никто не сможет помешать нам.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Вы создаете цеховую диктатуру!

ДЖЕЙМИ.

Почему цеховую? Ведь любой гражданин может участвовать в выборах руководства союзов, да и других организаций.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Вы ограничиваете круг кандидатов.

ДЖЕЙМИ.

Да, мы допускаем только тех, кто разбирается в своем деле.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Если на то пошло – как может человек, называющий себя секретарем союза котельщиков, разбираться в управлении государством?

ДЖЕЙМИ.

А как я могу разбираться в котлостроении? И не все ли равно, кем я себя называю. Разве для управления государством требуется какое-нибудь необыкновенное звание?

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Нет. Для этого требуются премьер-министр и кабинет.

ДЖЕЙМИ.

Сейчас наши организации работают нормально именно потому, что мы устранили кабинет.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

А теперь вы хотите устранить и меня?

ДЖЕЙМИ.

Там видно будет. Мы не желаем становиться Сорок девятым штатом Америки, господин премьер. Вы должны отменить рескрипт.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Вы пользуетесь устарелой информацией. Рескрипта больше не существует. Правительство Соединенных Штатов не приняло рескрипта, и завтра в полночь он будет мне возвращен.

ДЖЕЙМИ

(выпрямляясь в кресле). Значит, вы снова в руках у Дюфеллера?

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Именно. Что вы на это скажете?

ДЖЕЙМИ.

Ничего хорошего. Дюфеллера мы тоже не желаем.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Что прикажете делать?

ДЖЕЙМИ.

Послать Дюфеллера к чорту.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Невозможно.

ДЖЕЙМИ.

Нужно.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

А если я этого не сделаю?

ДЖЕЙМИ

(снова откидываясь на спинку кресла). Произойдет муниципальная революция, господин премьер. И вас придется упразднить, как и кабинетную систему.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Вы не смеете угрожать мне, Макдональд. Я обращусь к нации.

ДЖЕЙМИ.

Нация – это мы.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Я воскрешу парламент.

ДЖЕЙМИ.

Парламент умер естественной смертью, и вам не удастся воскресить его.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Посмотрим.

ДЖЕЙМИ.

Не говорите глупостей. Парламент мертв. И это, между прочим, тоже дело ваших рук.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Враки.

ДЖЕЙМИ.

Вы не сумели реорганизовать его и тем обрекли на гибель. Если б вы послушались нас...

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Мы послушались здравого смысла. Реорганизованный парламент не был бы уже английским парламентом.

ДЖЕЙМИ.

Вы послушались консерваторов.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

В этом и состоит демократия. И я воскрешу демократию.

ДЖЕЙМИ

(терпеливо). Что бы вы там ни воскрешали, а Дюфеллеру платить придется.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

И заплачу.

ДЖЕЙМИ.

Как?

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Я еще не знаю, как. Но я недаром шестьдесят лет премьер. Найду способ.

ДЖЕЙМИ.

Я знаю вашу изворотливость. Но на этот раз она вас не выручит. Заплатить Дюфеллеру вы не можете, послать его к чорту боитесь, – значит...

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Вы угрожаете мне революцией!

ДЖЕЙМИ.

Муниципальной революцией.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Называйте, как хотите, но вы угрожаете ввергнуть страну в хаос.

ДЖЕЙМИ.

Никакого хаоса. Просто всем будет объявлено: "Сегодня у нас есть премьер-министр; завтра у нас не будет премьер-министра". И никто не прервет работы, не прозвучит ни один тревожный сигнал, не прогремит ни один выстрел. Появится письменное объявление о том, что вы больше не существуете, – и все. Это и есть муниципальная революция.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Вам известно, что Дюфеллер держит меня за горло. Вы пользуетесь моим положением.

ДЖЕЙМИ.

Да. Наконец-то мы к этому пришли. Уже давно пора. Это – последний акт Восстания Англии.

ДЖИННИ

(высунув голову из-за двери). Вас спрашивает начальник Имперского генерального штаба.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР

(сердито). Давайте его сюда.

ДЖИННИ.

Он Джеймса Макдональда спрашивает, а не вас.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Гоните его в шею.

ДЖИННИ.

Он уже здесь.

Начальник генштаба, заметно торопясь, проходит мимо Джинни. Ему лет 28, не больше. На нем обычная форма хаки с красными петлицами, но на груди никаких знаков отличия. Он козыряет Джейми и кланяется Премьер-министру.

ДЖЕЙМИ.

В чем дело?

НАЧ. ГЕНШТАБА.

Вот документы. (Подает ему пачку бумаг.) Срочно требуется ваша подпись.

ДЖЕЙМИ

(Премьер-министру). Простите. (Берет бумаги и погружается в чтение.)

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР

(указывает на стул рядом и говорит довольно резко). Садитесь. (Пауза.) Как вас зовут?

НАЧ. ГЕНШТАБА.

Гастингс.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Чем вы сейчас заняты, генерал Гастингс?

НАЧ. ГЕНШТАБА.

Я руковожу операциями на Северном полюсе.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Все со льдинами воюете?

НАЧ. ГЕНШТАБА.

Да.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Значит, лед все двигается на нас?

НАЧ. ГЕНШТАБА.

Со скоростью пяти миль в день.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Ну, это еще не так страшно.

НАЧ. ГЕНШТАБА.

Достаточно страшно. За три года он может покрыть всю Европу.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Гм! Что ж, затопит он нас или вам удается его сдержать?

НАЧ. ГЕНШТАБА.

Теперь, я думаю, мы его одолеем. Советская Армия ударила с правого фланга. Французская и немецкая – подступают с юга.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

А английская где?

НАЧ. ГЕНШТАБА.

Сидит на самом полюсе.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Что же она там делает?

НАЧ. ГЕНШТАБА.

Мы постепенно расщепляем лед в местах наибольшей толщины.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Атомной энергией?

НАЧ. ГЕНШТАБА.

Нет, сэр. Атомную энергию все еще придерживают в качестве своего козыря американцы. Кроме того, она уже устарела. Мы применяем новый русский метод спонтанного разложения энергии.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Ага! (Пауза.) Ну, а как вы там уживаетесь с русскими?

НАЧ. ГЕНШТАБА.

Превосходно.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

А как русские уживаются с немцами?

НАЧ. ГЕНШТАБА.

Превосходно.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Драться друг с другом больше не собираетесь?

НАЧ. ГЕНШТАБА.

Как можно! Лед тогда раздавит нас всех.

ДЖЕЙМИ

(подписывает и передает бумаги Гастингсу). Правильно. Тут все в порядке, Гастингс.

НАЧ. ГЕНШТАБА.

Можно действовать дальше?

ДЖЕЙМИ.

Можете. Вы выразили благодарность русским?

НАЧ. ГЕНШТАБА.

Да, конечно. До свиданья, сэр.

ДЖЕЙМИ.

До свиданья. (Прощаясь с Начальником генштаба, он повернулся лицом к дому, а теперь снова занимает прежнее положение.)

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Что там такое, в этих бумагах?

ДЖЕЙМИ.

Русские только что передали нам свое новейшее открытие – спонтанное и контролируемое разложение энергии. Эти бумаги – приказ о переоборудовании наших предприятий.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Ага!

ДЖЕЙМИ.

А теперь вернемся к вопросу о долгах.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Послушайте, Макдональд, зачем нам ссориться? Мне нужна ваша помощь. Ах ты господи, мне всякая помощь нужна.

ДЖЕЙМИ

(мягко). Чего же вы от нас хотели бы, господин премьер?

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Я хотел бы, чтоб вы дали мне время.

ДЖЕЙМИ.

Но времени нет.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Американцы вернут рескрипт только завтра в полночь. Дайте мне сроку один день.

ДЖЕЙМИ.

Вы слишком хитры. Вы, чего доброго, сговоритесь с Дюфеллером.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Заверяю вас, что я этого не сделаю.

ДЖЕЙМИ.

Чем заверяете?

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Честным словом премьер-министра.

ДЖЕЙМИ.

Такого не существует.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Я готов заверить, чем хотите. Но дайте мне день сроку.

ДЖЕЙМИ.

Проще было бы нам сейчас же взяться за это дело самим.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Нет. Вы говорите, что я хитер. Согласен. Но, верьте мне, иначе, как хитростью, этого дела не уладить; а вы на всем свете не найдете человека хитрее меня, потому что я стар и я много лет хитростью удерживаюсь на своем месте. Но на этот раз мне нужно придумать такую штуку, которая была бы покрепче всех прежних. Это единственный способ спасти страну, Макдональд; а я – единственный человек, способный сделать это.

ДЖЕЙМИ

(прищурив один глаз, невозмутимо потирает подбородок). Гм!

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР

(продолжая разыгрывать козырную масть). Я знаю, Макдональд, что я последний премьер-министр в этой стране. Премьер-министр это все, что осталось от парламентской демократии, а теперь и он отжил. Что бы ни пришло мне на смену, это будет что-то новое, что-то лучшее. Но сейчас мы имеем дело с наследием прошлого, а с прошлым я умею обращаться. Урегулирование этого долга – исторический акт, Макдональд; и я сумею совершить его. Дайте мне день сроку.

ДЖЕЙМИ.

Ох, и проныра же вы.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Хорошо, хорошо. Дайте мне день сроку. Один только день.

ДЖЕЙМИ

(снисходительно). Я вам дам этот день, господин премьер, а сам буду сидеть и смотреть на все ваши попытки выкрутиться, которые все равно ни к чему не приведут. Но – один день! Только один, господин премьер, и что бы вы ни надумали, я должен быть в курсе дела.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Да, да. Вы будете в курсе.

ДЖИННИ

(в дверях). Достопочтенный Рэндолф Фокс пришел.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Не пускайте его.

ДЖИННИ.

Уже поздно.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Чорт возьми, Джинни, сколько раз я вам говорил, чтоб вы его не пускали на порог!

Рэндолф Фокс, минуя Джинни, выходит в сад. Он так же стар, как и Премьер-министр, но держится прямее и ходит, словно палку проглотил. На нем утренний костюм, изрядно поношенный: черный пиджак, брюки в полоску и галстук бабочкой.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

А, Фокс! Доброе утро!

ФОКС

(потусторонним голосом, с шекспировскими интонациями). Доброе утро!

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Как здоровье, ничего?

ФОКС

(драматично). Я пришел за деньгами.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Ну вот, опять. Нет у меня денег.

ФОКС

(торжественно). Я пришел за деньгами. Мне причитаются деньги. (Это он произносит с особыми модуляциями в голосе.)

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Да, да, вы правы. Но понимаете, у меня нет денег.

ДЖЕЙМИ.

Сколько ему следует?

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Два фунта.

ДЖЕЙМИ.

Это за что? (Медлит вынуть руку из кармана.)

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Он сметает пыль со скамей в палате общин.

ДЖЕЙМИ.

Да ведь палата уже сколько лет пустует.

ФОКС

(снова с шекспировским драматизмом). О, эти пустые залы...

ДЖЕЙМИ.

В чем его обязанности?

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР

Он ходит по палате общин, обметает скамьи и произносит речи.

ДЖЕЙМИ.

Перед кем?

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Ни перед кем.

ДЖЕЙМИ.

Ничего не понимаю.

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР

(растолковывая). Это Фокс. Рэндолф Фокс.

ДЖЕЙМИ.

Но зачем же он произносит речи в пустой палате?

ПРЕМЬЕР-МИНИСТР.

Консерваторы дали когда-то священную клятву, что покуда стоит здание палаты, под сводами его будет звучать их голос. После роспуска парламента они еще много лет собирались там и вели дебаты сами с собой. Но теперь остался один Фокс. Он последний из консерваторов.

ФОКС.

О, эти пустые залы...

ДЖЕЙМИ

(вынув руку из кармана). Нате, отдайте ему его деньги.

Но старик, который уже не принадлежит здешнему миру, повернулся и пошел к дверям. Премьер-министр пожимает плечами, прячет деньги к себе в карман, собирает со стола бумаги и перья, пожимает руку Джейми и торопливо уходит в дом. Джейми снова устраивается в кресле; он о чем-то глубоко задумался, на губах легкая улыбка. В дверях Премьер-министр сталкивается с Джинни Стюарт, которая несет чайный поднос.

ДЖИННИ.

Я вам чаю приготовила.

Премьер-министр, не останавливаясь, машет рукой, указывая на Джейми, и скрывается в доме.

ДЖИННИ

(выходя в сад и ставя поднос на стол). Чем он тут тебя обошел? Я уж эту его торжествующую улыбку знаю.

ДЖЕЙМИ

(кивает и бормочет себе под нос). Ох, проныра, ох, хитрец.

ДЖИННИ.

Ты ему дал что-нибудь?

ДЖЕЙМИ.

(кивнув). Да. День сроку на то, чтоб уладить дело с Дюфеллером.

ДЖИННИ

Уговорил-таки!

ДЖЕЙМИ.

Мы ничем не рискуем.

ДЖИННИ.

С ним всегда рискуешь чем-нибудь.

ДЖЕЙМИ

(качая головой). Если он сумеет найти выход – нам меньше хлопот достанется.

ДЖИННИ.

Он сказал тебе, что президент США не принял рескрипт?

ДЖЕЙМИ.

Да. (С недоумением.) А на что, собственно, он рассчитывал?

ДЖИННИ.

Не знаю. Должно быть, на то, что президент поддержит его против Дюфеллера.

ДЖЕЙМИ.

Когда только эти премьер-министры поумнеют! В них во всех удивительным образом уживается лукавство с доверчивостью, чорт с младенцем. (Пьет чай, улыбаясь Джинни, которая в это время наливает и себе чашку.) Он очень расстроился, когда я сказал ему, что ты наша разведчица.

ДЖИННИ.

А зачем ты ему это сказал?

ДЖЕЙМИ.

Он это с первого дня знает.

ДЖИННИ.

Конечно, знает... Не нравится мне это занятие, Джейми. Почему ты не разрешаешь мне уйти отсюда?

ДЖЕЙМИ.

Ты здесь очень нужна, Джинни.

ДЖИННИ.

Он ведь знает, что я обо всем сообщаю вам, и потому все равно держит свои дела в секрете от меня. Я ничего не знала о рескрипте, пока он не вручил его Хайрэму. Так что пользы от меня очень мало.

ДЖЕЙМИ.

Дело с займом еще не закончено. Ты должна остаться здесь и следить, чтобы он не выкинул какую-нибудь штуку. И чтобы Дюфеллер у него чего-нибудь не выманил.

ДЖИННИ.

А когда мне можно будет вернуться к вам, Джейми?

ДЖЕЙМИ

(небрежно). Когда все это кончится.

ДЖИННИ.

Это никогда не кончится, и хуже всего то, что я начинаю чувствовать жалость к старику. Ведь правда же, он такой старый, и никого у него нет, некому о нем позаботиться...

Джейми Макдональд широко, во весь рот улыбается.

Да, да, нечего зубы скалить. Тебе ведь не приходится проводить с ним целые дни. И вообще не тебе бы смеяться – разве он только что не выклянчил у тебя день сроку?

Джейми посмеивается.

Ты только и знаешь смеяться надо мной. Но советую тебе перестать, а то как бы я тебя и в самом деле не насмешила. Да, да, Джейми, будешь меня злить – выйду замуж за Хайрэма.

Джейми хохочет.

Перестань! Сейчас же перестань!

Но Джейми, на-ходу поцеловав ее в лоб, уже идет к боковой калитке, и Джинни, чуть не плача от досады, стоит на месте, пока опускается занавес.


Ссылки на остальные части:
Анонс
Интермедия первая
Интермедия вторая
Интермедия третья
Интермедия четвертая
Интермедия пятая 1/2
Интермедия пятая 2/2
Предисловие Я. Викторова, выходные данные