Тутэйшыя

[miram]

Пишет schriftsteller:

Читал тут в библиотеке стенограмму Народного собрания Западной Белоруссии, состоявшегося 28-30 октября 1939 года в Белостоке, и нашел там интересный момент в одном из выступлений.

Депутат А.Р. Василюк от Бреста рассказывал: "Когда в 1931 году была народная перепись, то каждого из нас спрашивали: какй ты национальности? Тогда мы отвечали: я белорус. Нам говорили: нет такой народности. Тогда мы говорили, что мы русские, нам отвечали: нет такой народности. В результате нас записали в статистике, что мы "тутэйшие"".

Comments

[bbb.livejournal.com]

На самом деле в польской переписи 1931 года вопроса о национальности не было. Спрашивали вероисповедание и язык.

И действительно - в полесском воеводстве из 1 миллиона 100 тысяч опрошенных 700 тысяч записаны "тутэйшими" - http://statlibr.stat.gov.pl/exlibris/aleph/a18_1/apache_media/9FHA51YJQATRRKI4VT695KHX8IFACD.pdf

При этом белорусский язык тоже учтен, только записалось им в десять раз меньше человек.

С другой стороны, например, в белостокском воеводстве "тутэйшими" не записан никто - из 1 миллиона 600 тысяч человек имеется 200 тысяч белоруссов и т.д. - http://statlibr.stat.gov.pl/exlibris/aleph/a18_1/apache_media/DPRYX1P4MG4JF292F58698A8EA9GG2.pdf

Точно ли "тутэйшими" записывали принудительно? Или рядовые селяне-полещуки (в отличие от более образованных горожан) реально не готовы были назвать свой язык белорусским?

Ведь с точки зрения польских властей в этом, кажется, никакой особой выгоды не было. Вот если бы они "тутэйших" записали поляками или там хотя бы католиками - так ведь нет...

[miram.livejournal.com]

Съезд устраивали большевики с пропагандистскими целями, так что лгать могли в чем угодно. Отмеченная вами нестыковка может свидетельствовать о том, что выступление этому Василюку писалось в Москве или хотя бы в Минске людьми, знакомыми с местными обстоятельствами только поверхностно. Хорошо бы поднять тогдашние западнобелорусские газеты, там должно быть со всеми подробностями.

Выгода, кажется, была. Рядом БССР, к которой тяготели "белорусы". А "тутэйшыя" -- нейтральное в политическом отношении население.

(Белорусов во Второй Речи Посполитой гоняли не столько по национальным соображениям, сколько как агентов Коминтерна и БССР, за деятельность в диапазоне от коммунистической агитации до терроризма. Массовое белорусское движение было отчаянно левым, правое -- немассовым.)

[schriftsteller.livejournal.com]

На этом съезде принимались резолюции о вхождении в состав БССР.

[miram.livejournal.com]

На что прозрачно намекала надпись, хорошо различимая на снимке здесь (http://volkovysk.by/history/lyustradzyon-na-syonnya-71.html). Что характерно, по-русски. См. еще там же комментарий, помеченный: Николай 28.10.2011 в 07:12.

[schriftsteller.livejournal.com]

И что? Выступления были по-белорусски, по-польски, на идише даже. Часть стенограммы так и дана по-белорусски.

[miram.livejournal.com]

Не совсем понимаю, о чем спор. Съезд был созван, чтобы оформить как "волю народа" установление советской власти и присоединение к БССР. Задача эта была пропагандистская, что очевидно для каждого, знакомого с советской властью. Лозунг на балконе на эту задачу явно намекал. То, что он был по-русски, указывало, кто теперь хозяин. Делегаты говорили на разных языках, что должно было продемонстрировать широту поддержки советской власти всеми национально-языковыми группами.

[schriftsteller.livejournal.com]

Я тоже не понимаю, в чем претензии к советской власти.

[bbb.livejournal.com]

Думаю, Василюк просто забыл, как там на самом деле формулировались вопросы. Восемь лет прошло, как ни крути.

Была ли выгода? Не думаю, что в 1931 году власти Польши были как-то особенно заинтересованы в разделении белорусов и полещуков. Как вы сами совершенно правильно говорите, белорусское национальное движение не представляло главное опасности единству Польши - опасность исходила от украинцев, а белорусское движение было в гораздо большей степени агентурой СССР.

Более того, если Польша могла в какой-то степени опасаться "пьемонтского" синдрома (то есть тяготения польских украинцев и белорусов к соответствующим советским республикам) в 20-е годы, то есть в период коренизации, когда национальная украинская и белорусская культура в СССР продвинулась на небывалую высоту (возможно, не достигнутую даже после распада СССР), то после начала коллективизации все стало ровно наоборот. Именно поэтому Сталин и выкрутил руки догматикам из НКИД и заставил их подписать договор с Польшей в 1932 году - потому что опасался, в частности, что польские восточные кресы окажутся слишком притягательными для российских западных кресов. И именно тогда же имел место знаменитый волынский эксперимент Юзевского.

Так что феномен полесской тутэйшести в переписи 1931 года отражает, думаю, не столько злобные умысли польской администрации, сколько реалии не окончательно сложившегося национального сознания.

[miram.livejournal.com]

1. Василюк забыл -- только если сам от себя говорил, а не заученное/по бумажке. "Не представляю" (с). Вопрос о национальности, кстати, был в польской переписи, но не в 1931, а в 1921 году.

2. Кажется, польским властям было довольно безразлично, как там между собой соотносятся полешуки и белорусы. Им было не безразлично а) как бы тех и других ополячить, б) как бы снять пьемонтский синдром, в) как бы разделаться с большевистским террором и агитацией.

3. В 30-е годы в Западной Беларуси представление о коммунистическом рае было все еще сильно. Даже близ границы. И бегали на восток (где их ждала или пуля, или лагеря).

Рассказывали: Несвижчина, 30-е годы. Парень с девушкой полюбили друг друга, родители не соглашались на свадьбу, потому что бедняки. Они и надумали бежать в БССР, идеже ни бедных, ни богатых, но молочные реки с кисельными берегами. Выбрали безлунную ночь, перешли границу, добрались до деревни, постучались в крайнюю хату. Там бабушка: бегите, говорит, назад, пока не рассвело -- сколько тут таких, как вы, прошло, и никто еще назад не вернулся. Пошли обратно. Все, конечно, стало известно, родители махнули рукой -- женитесь как хотите. А тут и 39-й год, и пошла уже совсем другая история.