miram

Disruptive technologies для традиционного банковского сектора: blockchain и искусственный интеллект

Мы здесь в последней лекции получили понимание того, что Банк Англии создал рабочую группу из специалистов в области blockchain, и они попытались оценить все сферы применимости и последствий применимости как виртуальных валют, так и blockchain для макроэкономики, в целом для финансового сектора. Вывод очень интересен. Для нас вывод из применимости технологии для финансового сектора заключается только в том, что банкам места нет. То есть технология blockchain, если она будет доведена в ближайшие 2-3 года максимум, позволит создать так называемую одноуровневую банковскую систему. Когда прямо в Центральном Банке с момента рождения каждому гражданину открывается счет, и все операции в blockchain могут быть и достаточно защищены, так как это распределенная регистрация всех сделок, и, если скорость их будет повышена, то в общем, честно говоря, это для нас, ребята, очень плохая новость. Вот мы загрустили, когда мы это увидели. Скажу об этом в конце.

Третье направление — это инвестиционные инструменты и такие компании, как Estimize и Addepar. И искусственный интеллект — это 4-е направление, которое является взрывным в нашем бизнесе. Тоже целый ряд компаний, таких, как Billguard, Narrative Science — они делают здесь сумасшедший прорыв. Ну и вы видели: на днях было опубликовано решение, вернее, итоги матча по древнейшей игре го, в которой чемпион мира проиграл со свистом все три партии, компьютер оставил ему ноль шансов. Это было… В шахматы мы уже давно проигрываем нашим железным мозгам, а вот в этой игре — это, наверное, последняя сфера, где наше преимущество хоть как-то оставалось, теперь его тоже не осталось. Интересные вещи, конечно.

Об изменении культуры принятия решений и коллаборации

Еще один вывод: нам нужно больше сосредоточиться на внедрение принципов принятия решений, — всё, что связано с опять-таки c neuro science, с нейропластичностью. Я вчера общался с руководителем Высшей школы экономики, у них создана достаточно сильная кафедра по этой теме, очень интересно. Надо будет познакомиться с тем, что они делают. Но, конечно, за этим будущее. Потому что я уже много раз говорил о том, что

Жизненный успех — это соотношение удачно принятых, то есть правильных, решений к общему количеству решений, которые вы принимаете в своей жизни. И это не имеет ничего общего с бизнесом, это имеет общее с вашей жизнью.

Потому что каждый день так или иначе мы принимаем решения. Мы их принимаем в основной своей массе неосознанно и интуитивно. И когда мы не понимаем правил принятия решений, когда мы не понимаем, в каких случаях наша интуиция нас очень сильно подводит — это приводит, конечно, к большому количеству ошибок. И это первая часть, которую нам нужно очень серьезно поднять в нашей организации.

Те ошибки, которые связаны в первую очередь с эмоциями, со всевозможными когнитивными аномалиями и аналогиями, с нашей бихевиористикой, нашей попыткой применять наш жизненный опыт в тех ситуациях, в которых мы не бывали или, как мы любим: когда ты не понимаешь, что делать, но я закрываю глаза и думаю, как бы поступил в этой ситуации мой папа или моя мама, или моя бабушка, или мой прадедушка — вдруг приходит гениальная мысль… Это дает психологическое спасение: при чем здесь бабушка или дедушка, или Наполеон Боанапарт, но это такая психологическая уловка — уйти от ответственности за принятие решений. Но это, конечно, не решение. И культуру принятия решений, как индивидуальных — потому что у нас очень много индивидуальных решений, — так и коллективных. Это то, с чем нам надо очень серьезно поработать. И алгоритм принятия решений — то, о чем мы договорились — это и факторный анализ, и взвешивание каждого из факторов, выбор альтернатив и в конечном итоге принятие решения на основе оценки каждой из альтернатив — это, конечно, то, что должно стать просто элементом нашей культуры.

Для внедрения культуры коллаборации требуются радикальные изменения в поведении, в первую очередь, менеджмента компании. Это то, что нам всем нужно сделать, уважаемые коллеги — даже тем, кто сейчас «прикемарил», — я боюсь, что в ближайшее время вам придется проснуться.

Еще одна вещь — это коллаборация. Всё, что касается agile, связано с коллаборацией. Юлия об этом будет говорить подробно, я не буду здесь отбирать ее хлеб. Но очевидно, что для нас это будет самый большой вызов, на мой взгляд — ну, один из самых больших вызовов, потому что в нашей культуре культура коллаборации развита не очень здорово. Что можно сделать для того, чтобы повысить коллаборацию, чтобы не было зазорным попросить помощи и это не было признаком слабости. И чтобы было понимание того, что если ты просишь помощи, то тебе точно эта помощь будет оказана. И культура попросить помощи, и культура того, чтобы прийти сразу же помощь. Это связано, конечно, с эмоциональным интеллектом, с эмпатией, со всеми этими вещами, которые мы в последние годы пытаемся развивать и вкладывать. Но вот это очень большой вызов — в том числе это принятие групповых решений, связанных с коллаборацией, и всё, что связано вообще с системой взаимодействия в условиях agile — когда работают команды, маленькие команды, как их называют. Предел этих команд — это two-pizza-команды. Two-pizza-команда, по Amazon, размером не больше такой, которую можно накормить двумя пиццами. Поэтому их называют two-pizza. Предел этих команд — от 5 до 12 человек: две пиццы — ну, американские пиццы большие, у нас пиццы поменьше. Мы менее богатая нация, поэтому у нас, может быть, три пиццы будут, но, во всяком случае, это то, чему нам предстоит очень серьезно обучиться.

Ну, и такие вещи, о которых мы говорили: знаете, что компании с высоким уровнем коллаборации в первую очередь поддерживают эту коллаборацию не только за счет культуры, но и за счет дизайна всех процессов, это всегда такие технологические вещи. Дизайн процессов должен быть подстроен под коллаборацию. Дальше: чтобы начиналась неформальная коллаборация — был очень интересный тезис, я это все время тоже пытаюсь провести. Я говорю: ребята, прежде чем делать неформальные вещи, надо формально это попытаться сделать. Так вот, любая неформальная коллаборация начинается с формальных постулатов и с формальных установлений. И это тоже тезис был очень интересный. Получаешь то, что проверяешь и то, что мотивируешь, а не то, что ожидаешь. Это еще один тезис, это для Сбербанка очень актуально, для размера нашей организации. И специалист в этой области сказал, что для внедрения культуры коллаборации требуются радикальные изменения в поведении, в первую очередь, менеджмента компании. Это то, что нам всем, уважаемые коллеги — даже тем, кто сейчас «прикемарил», — я боюсь, что в ближайшее время вам придется проснуться.

Впечатления от Netflix: уникальные аналитические инструменты и производство собственных фильмов

Я хотел бы чуть-чуть добавить своих впечатлений к тому, что сказали ребята. Первое: в отношении компании Netflix — на эмоциональном уровне. На технологическом уровне Александр Торбахов всё рассказал абсолютно точно. Но что меня поразило. Вадим сказал, что данные — это новая нефть. Вы знаете, если данные — это новая нефть, то мы — нефтяная компания, которая торгует сырой нефтью. И мы в лучшем случае начинаем учиться производить битум из этой нефти. В лучшем случае. Компания Netflix, которая перерабатывает из этой нефти не только 98% нефтепродуктов, пошла в следующие стадии передела. То есть она занимается нефтехимией. Это, конечно, потрясает: у них по сравнению с нами нет никаких данных. Ну какие данные есть у компании, в которую вы заходите, как правило, не под своим именем, Иванов Иван Иванович… При знакомстве с сайтом компании вас абсолютно не интересует, что она вас спрашивает, вам важно быстрее добраться до контента. В лучшем случае вы оплатите это с какой-то специальной карточки, которая у вас, там, для Интернета, еще каким-то другим способом, наиболее безопасным — и всё. Так вот, они научились по этим вещам, по вашему поведению в их среде получать громадное количество данных и очень точно определять ваш профиль, и «укладывать» вас в соответствующий клиентский сегмент. По тому, когда вы входите на сайт, сколько времени вы там проводите, как быстр вы делаете выбор, какой выбор вы делаете, сколько минут вы находитесь на каждом из разделов, сколько времени вы смотрите тот или иной фильм, когда вы заканчиваете его смотреть, как длинны ваши перерывы между просмотрами фильмов, какие моменты вы прокручиваете второй раз, какие моменты вы не хотите просматривать и прогоняете дальше… Это, конечно… Вот из всего этого — фактически, отсутствия данных они умеют извлекать огромное количество важнейшей для себя клиентской информации, чтобы кастомизировать продукты. Это первое.

Если данные — это новая нефть, то мы — нефтяная компания, которая торгует сырой нефтью. И мы в лучшем случае начинаем учиться производить битум из этой нефти.. А Netflix не только перерабатывает из этой нефти 98% нефтепродуктов, но и пошла в следующие стадии передела. То есть она занимается нефтехимией. Это, конечно, потрясает: у них по сравнению с нами нет вообще никаких данных

Второе — вот Саша сказал, что они начали делать фильмы. Они говорят, что самый не рациональный способ производства фильмов — это отдать фильм в производство режиссеру. Гениальный режиссер, как мы знаем, который выходит — он самовыражается, он не видит клиентов. Он самовыражается. Ему говорят: как вы думаете, какое впечатление произведет фильм на вашу аудиторию? Он говорит: а мне наплевать на это. А что вы делали? Он говорит: я самовыражался. Я великий художник, я самовыражался. Из 10 раз он самовыразился 1 раз, 9 фильмов отправили на полки и их посмотрели три любителя, таких же, как он. И вот, они говорят, что это самая-самая непродуктивная история. Голливуд стал заниматься более-менее предметным сегментным маркетингом. Эти ребята, по 75 миллионам клиентов, которые уже есть — занимаются совершенно конкретным маркетингом, направленным на каждого своего зрителя. И они стали производить фильмы. И я уверен, что эта модель «убьет» Голливуд, Болливуд и всё остальное, потому что они знают про своего клиента всё. И — Саша не сказал, что они начали экспериментировать с новыми жанрами в кино, компиллируя под разные клиентские группы. Они стали изменять какие-то сюжеты под клиентов. Допустим, если у тебя ужасная концовка, а они видят, что человек не любит ужасные концовки, а ему очень нравится хеппи-энд — то вы можете посмотреть тот же самый фильм с той же сюжетной линией, но… Это очень интересно. Меня это, честно говоря, поразило. Я раньше в эту сторону вообще не думал. По культуре Netflix. Там не было презентации по-русски.

Впечатления от Uber: виртуальная реальность в корпоративной культуре

Интересно, что Трэвис Каланик, президент Uber, об этом сказал. Он считаетсяс самым высокомерным в Кремниевой долине. Не знаю, он нам таким не показался, он с нами очень нормально провел… Но почему-то у него такой имидж, так его называют. Так вот, этот человек очень много говорит про культуру. И вот, когда ему задали вопрос — что такое культура для вас? Он — в таком свитере, в джинсах, совсем таких поношенных, ботинках таких же, слегка невыбритый с утра — говорит:

культура в Uber, то, что мы сейчас промотируем везде… Для нас культура — это средство удерживать компанию между порядком и хаосом. Когда полный порядок, тогда нет creativity, нет очень многих вещей. Когда полный хаос — ничего не работает. Вот это — между тем и другим, чтобы был необходимый порядок, но сохранялся необходимый уровень свободы — это и называется культурой. Очень интересно.

По поводу того, что сказал Святослав Островский. Очень интересно… Он недосказал, как он был женщиной. Мы задали вопрос… Первое — про мои ощущения. Я вышел, мне дали это, то, отчего Юлия летала, — я ходил по дощечке. Дощечка, которая подвещена на краю небоскреба, и мне нужно было пройти по ней до конца — второй конец не закреплен — и вернуться обратно. Я надел этот шлем вирутальной реальности, все эти приборы на руки, на ноги, и сделал первый шаг… К тому времени часть ребят уехала, но человек 25, наверное, стояло, и каждый, естественно, как-то пошутил по этому поводу: стоит шум, смех и т. д. Но я-то иду по нормальному полу, я прекрасно представляю себе, что это нормальный пол, я в этом шлеме. Делаю первый шаг, там народ веселится и шутит. Я делаю второй шаг, потом этот профессор говорит «Lookdown!» Я посмотрел вниз, а там пропасть. И ты хочешь — не хочешь — всё, у меня рецепторы отключились, я сжался. Я сделал следующий шаг и почувствовал, что эта доска подо мной качается. Я уже не знаю, что там шутили, потому что я уже держался за эту доску ботинками, как только мог, и жалел, что я не смазал их клеем перед этим… Но я прошел по этой доске туда и обратно. И хочу сказать, что у меня была такая теплая рубашка, которую можно было выживать, она была мокрая. У меня полдня тряслись мышцы, потому что я был в таком напряжении, что это невозможно контролировать. Когда появляется такое ощущение реальности — это, конечно, невозможно контролировать. Когда мало того, что шлем и т. д., вот это субъективное ощущение, когда начинает вдруг трястись под тобой — это, конечно, очень серьезная история.

Мы всё посмеивались и задали вопрос: а у вас есть что-нибудь… У нас тут есть в группе ребята, которым нужно повысить эмоциональный интеллект. Они говорят: ok, у нас есть тренинговая программа; вот. Пожалуйста, мы можем дать такую программу. И вот Слава надел очки. Ему говорят: ты видишь себя? Он посмотрел, говорит: да я вижу. Говорят: повернись обратно. Развернулся. Говорят: еще раз посмотри на себя. Он смотрит — а он женщина. Ему говорят: теперь еще раз обернись. Он обернулся — говорят: ты черная женщина. И он, действительно, посмотрел на свои ноги: черная женщина, красавица. И ему говорят: вон стоит напротив — он сексист и расист, он ненавидит черных, ненавидит женщин, и тебе нужно пройти мимо него. И вот, у Славы была задача пройти мимо этого хулигана — который выглядел отвратительно, мне самому хотелось с ним разобраться. Потому что он показывал на нее и говорил, так, показывал жест такой: ну вот он не переносит вот этот цвет кожи и т. д. Слава пошел на него, тот начал сближаться с ним и начал к нему придираться. Это длилось примерно 10 секунд, после чего Слава его ударил… Удар был — не темнокожей красавицы, а Святослава Островского. Тот товарищ упал, бросился на него… он ударил еще раз, и после этого он вощел в раж и решил его ударить ногой — и со всего маху ударил этого товарища ногой… и попал в профессора, заведующего лабораторией. Этот бедняга отлетел в сторону, говорит: «Don’t worry, don’t worry!..» Говорит: нормальная история, я получаю эти пинки несколько раз в месяц. Я подумал: слава тебе, говподи, что он не ударил его рукой, потому что полное ощущение, что ты нахрдишься в виртуальной реальности, и…

У меня была такая же история, когда я надел эти хоккейные щитки и оказалось, что вратарь, у меня в одной руке клюшка со щитком, в другой руке ловушка. И вот — один нападающий стал наезжать на ворота, забил мне шайбу, второй, третий… Я не могу ни одной шайбы отбить… Ну, реакция не та, и вообще я не вратарь… Ну, я думаю, когда поехал четвертый: я тебе не дам так просто забить, я вышел ему навстречу, решил у него клюшкой выбить шайбу, но… «приехал» лбом в стену. Но… Они страхуют, конечно, такие случаи, но это, конечно, полная… Особенно когда начинается игровая ситуация, когда ты полностью погружаешься туда. И — Юлия не сказала — она вчера сказала правильную фразу: вы знаете, этот виртуальный мир так прекрасен, что проблема — оттуда вернуться. И эта новая история будет глобальным прорывом с точки зрения технологий обучения, о которых нам тоже говорили, и т. д. Но она очень серьезно повлияет на вот эти… Знаете, компьютер — если люди играют в компьютерные игры, и т. д., и там остаются, в этом Интернете — не понимаю, как там можно остаться… То технологии виртуальной реальности — это будет новым вызовом перед человечеством, конечно.

Impossible Foods: производство еды другим биологическим способом

Знаете, мы тоже сказали: слушайте, в этой индустрии нечего делать, банков не будет. Мы говорим: осталось, наверное, только одно — пойти заниматься фермерством. Он говорит: ребята, подождите по поводу фермерства… И когда пришел этот профессор, он сказал, что до 2040 года площадь пастбищ нужно увеличить на 70% для того, чтобы прокормить всё население Земли. И нужно увеличить так-то потребление воды и т. д. И мы уничтожим нашу планету. И есть только один способ: начать производить еду другим способом.

Он показал корову и говорит: что такое корова? Это самый несовершенный прибор, какой только можно придумать, по производству молока и мяса. Первое — у него свыше 90% отходов, которые загрязняют атмосферу. Второе — по дороге, производя молоко и мясо, он заражает их всеми видами болезней, которые только можно получить, большинство из которых еще и передаются человеку. И поэтому это колоссальная проблема. И надо убрать этого посредника, нужно убрать эту корову как самый несовершенный прибор. Поэтому мы сейчас в состоянии полностью произвести биологический — не химический — процесс образования вот этого мяса и молока. Слава не сказал: они производят молоко и сыр, которые уже продают в супермаркетах. Если мясо пока поступает в рестораны… Причем они доказали американскому регулятору, что это не химический процесс, а биологический, что это натуральная история, произведенная из растений точно так же, как производятся все остальные биопродукты.

И, конечно, это не оставляет камня на камне на том, что где-то есть какая-то ниша, какая-то норка, в которую можно «занырнуть» со страха и не встретиться со всеми этими чудесами цивилизации. Похоже, таких норок, ребята, нет. Это плохая новость для всех нас, потому что у нас с вами не остается шансов превратиться в дауншифтеров… Везде конкуренция, ребята, везде колоссальная конкуренция. Она нарастает, она приближается и к нашему дому. И мы не избежим ее, нам нужно это понимать. И если это процесс неизбежный, нам нужно его возглавить! Нам нужно его возглавить в нашей стране.

Об Alcoa: эти ребята будут снимать пенки

У Alcoa есть две вещи, мы смотрели про 3D-металлопринтинг. Конечно, фантастические вещи они делают. Они сейчас лидеры в изготовлении материалов для 3D-металлопринтинга. Есть разные способы металлопринтинга: либо из проволоки всё это делается, либо из порошка. Из проволоки невозможно изготовить всякие тонкие детали. А порошок должен быть абсолютно консистентным, то есть должны быть абсолютно одинаковые песчинки этого порошка. И самая главная хитрость — как их изготовить. Потому что если эти частички, пылинки неодинаковые, то тогда не возникает абсолютно консистентной наплавки, возникают там микропустоты, по которым может разломиться соответствующая деталь. Так же, как — почему нельзя отливать детали: там обязательно образуются пустоты. И они стали заниматься изобретением этой технологии. Придумали ее, и сейчас делают в вакуумных средах при высоких температурах каким-то инертным газом, на атомарном уровне раздувают металл — алюминий, медь, никель, титан и остальные — превращая металл в атомарную пыль, абсолютно одинаковую по своему составу. Из этой пыли можно печатать всё, что угодно. Я привез какое-то количество деталей — жалко, сюда не взял. Это, конечно, потрясающе, что они работают, как природа, то есть — нет отходов. Они выращивают из этой мельчайшей пыли любые детали любой конфигурации, просто любой.

И второй очень интересный сдвиг: они показали, как они делают алюминиевый прокат. То есть если сегодня производство алюминиевого проката занимает 20 дней, то есть производство этих чушек алюминиевых, потом их холодная раскатка и превращение в листы или в рулоны соответствующего металла… И которое имеет очень большую проблему: он упругий, формуется очень тяжело, из него нельзя, допустим, изготовить детали автомобилей — сейчас все машины пузатые, оформленные — его нельзя выдавить очень намного, он деформируется. Так вот, они сделали технологию, которая сразу же из производства металла, алюминия, из глинозема, когда идет эта масса, плавится при высокой температуре, сразу же подается по определенной технологии на специальную линию по прокату и при очень высокой скорости выкатывают ленту — от самой тонкой ленты, которая используется в домашнем хозяйстве или в производстве банок, до ленты в 1 см, из которой можно производить всё, что угодно. Весь процесс занимает 20 минут. 20 дней — 20 минут… То есть вот, для сравнения — что происходит в том числе в промышленности. И самое главное, что изготовленный таким образом металл, алюминиевый прокат, обладает такими же свойствами, как железо. То есть из него можно формовать всё, что угодно.

И они уже начали с Ford производить первую модель полностью алюминиевую: он совершенно нормально штампуется, и никаких проблем нет. И они производят идеальные поверхности… Вот если вы видели: американские грузовики отличаются тем, что у них — он весь может быть с ног до головы грязный, но у него абсолютно блестящие колеса, самоочищаемые диски, к которым никакая грязь не пристает. Вот это всёAlcoa в этом research-центре, где мы были — это, конечно, потрясает: скорость изменений и вот такие взрывы. Alcoa делят пополам: часть, которая производит commodities, который ничего не стоит — это весь алюминиевый бизнес. И вторая часть, которая по объему сегодня — еще одна Alcoa: 14 млрд долларов продаж у Alcoa и 14 млрд долларов продаж у второго подразделения, которое торгует вот этими всеми высокотехнологичными вещами. И если первая часть Alcoa полностью зависит от commoditiesрынка, то здесь рынок абсолютно не ограничен и выходит на новые и новые ниши. В 2020 году, через 4 года, объем продаж будет у этого подразделения — 25 млрд долларов. То есть у них за 4 года больше, чем на 50% увеличится объем продаж только этих продуктов, которые они уже сделали. Плюс — они работают над другими продуктами.

Конечно, те, кто прикладывает мозги, начинают все сливки снимать. И мы говорили в том числе с нашими алюминщиками, с Олегом Владимировичем Дерипаской, о том, что

мы пропускаем эти технологии, это время, потом они за копейки будут покупать наше сырье — потому что производство commoditiesочень грязное, алюминиевое производство очень непростое, затратное и т. д., очень низкомаржинальное. А все пенки будут снимать в другом месте. Точно так же, как нефть и ее передел, и всё остальное.

Основные выводы

И, конечно, ребята, нам нужно нашу нефть, наши данные… Работать с данными — ключевой вывод — нам надо научиться. И всем… Александр сказал об этом, что не должно быть ни одного человека, который бы не владел технологиями. У меня в связи с этим большой посыл. Первое: не избежать конкуренции. Мы все как компания — конкуренция, и каждый из нас под давлением персональной конкуренции.

Мы должны опережать время, мы должны быть первыми — если мы хотим развиваться, если мы хотим состояться, если мы хотим кормить свои семьи, дать хорошее образование своим детям и т. д. Если мы хотим изменить нашу страну.

Я считаю, что мы с вами должны это сделать. И в данном случае «кто, если не мы» совпадает с нашими личными интересами, с нашими интересами как большой команды и с нашими интересами как страны.

Вот здесь ролик был, на английском языке, ребята.

Третий вывод: английский язык. Без английского никуда.

Просьба. У нас в этом году 30 человек было в Стэнфорде, из которых 3 человека пользовались наушниками. Это огромный прогресс… Два человека, не так важно… Это огромный прогресс, конечно, в команде. И просьба ко всем, конечно. Английский язык становится таким же средством коммуникации, как русский язык, потому что — ну никуда не сунешься, всё по-английски. К сожалению, и мы должны изучать английский язык, если мы хотим быть конкурентоспособными. Все технологии по-английски. Поэтому просьба ко всем: ребята, учим английский язык.

И — никогда не будет конца тем переменам, которые есть, надо находить в этом удовольствие. Поэтому давайте исходить из того, что перемены — это не наказание и не испытание, а удовольствие, и нужно, наверное, научиться переживать их как большое приключение. И играть в них.

Источник: Json.tv